— Будет ли это потом… — буркнул Игорь себе под нос, но от дверей отошёл и больше открыть их не пытался.
Лестницу они увидели почти сразу: высокую, деревянную, с ковровой дорожкой, как в американских фильмах. И правда гостиница гостиницей. Ступеньки протяжно скрипнули под ногами, когда Оля неуверенно пошла вверх, а за ней так же осторожно последовали остальные.
Она преодолела уже половину пролёта, когда по слуху резануло что-то… странное. Что-то неправильное. Как будто, кроме скрипа ступеней, здесь, у них над ухом, только что…
Оля резко остановилась. Нога так и осталась висеть в воздухе, занесённая над ступенькой.
— Стоп, — шепнула она. — Тихо, ребят. Стойте все и молчите.
— Что за… — возмутился было Игорь, но Никита толкнул брата локтем, и тот затих.
Оля прислушалась. Был же какой-то звук, слишком неестественный, чтобы его можно было списать на простой скрип рассохшегося дерева. Негромкий, но отчётливый, прямо над ухом.
Ничего. Тишина.
Почудилось, что ли?
Она уже готова была махнуть рукой и списать происходящее на глюки от усталости и голода, когда звук повторился. На этот раз — ближе.
И, судя по разом побледневшим лицам одноклассников, услышали его все.
Тихое-тихое клацанье, будто за одной из одинаковых дверей кто-то стучит ногтями по косяку. Или не стучит. Или не ногтями.
Клацанье прервалось шипением, которое Оля бы запросто приняла за слишком глубокий вдох кого-то из ребят — вот только никто из стоявших на лестнице сейчас не издал ни звука. Все затаили дыхание, вслушивались в темноту коридора.
— Мне кажется, — дрогнувшим голосом пробормотал Никитос, — надо валить отсюда. Срочно!
— Куда? — шёпотом переспросил Игорь. — Обратно на улицу? Где гарантия, что там безопаснее?
— Дождь… — напомнила Стася.
— Да плевать на дождь! — зашипел Никитка. — Меня один раз уже чуть не растворили сегодня, продолжения я не хочу!
— Да кто тебе сказал, что будет продолжение?! И вообще, ты сам первым сюда полез!
— Ага, неведомая тварь нас просто так сюда на чай пригласила! Ну нафиг, ребят. Вы как хотите, а я назад!
— Стой! — шикнул Игорь, но не успел: обычно спокойный и флегматичный Никитос увернулся от руки брата с неожиданной ловкостью и, оттолкнув Стаську и Женьку, ринулся к выходу. Вдали мелькнул только фонарик телефона — и больше они его не видели.
— Говорил же не разделяться, — Женька выругался сквозь зубы и потёр затылок — треснулся о стену из-за толчка Никитки. — Блин, вот что на него нашло, а.
— Погнали за ним, — Игорь обернулся вслед убежавшему брату и скривился. — Обычно всё наоборот. Блядь, только бы в задницу какую-нибудь не попал.
Издалека раздался шорох, сменившийся истеричной руганью. Вслед за возгласами послышались удары: похоже, Никита колотился в дверь, пытаясь её выбить.
Не сговариваясь, остальные ринулись в сторону звука. Промокшие кроссовки, которые Оля привязала к рюкзаку, теперь болтались на нём, как дурацкие ёлочные игрушки, больно били по рёбрам и оставляли на одежде пятна. Плевать, на всё плевать. Её кардиган — как назло, белый! — уже и так безнадёжно испачкался.
Никитос обнаружился у дверей. Скорчившийся на коленях рядом с выходом, жалкий, бледный и встревоженный, но, судя по виду, невредимый.
— Она не… не от… не откр… — он заикался и указывал на входную дверь.
Оля отчётливо помнила: они не стали закрываться, чтобы в случае чего иметь возможность выйти.
А сейчас плотная створка была захлопнута. И, несмотря на все старания пацанов, не поддалась ни на миллиметр.
— Это что же, мы… в ловушке? — одними губами прошептала Оля, оглядываясь. Проходя по коридору, они не встречали окон, которые можно было бы разбить и выбраться наружу — разве что ряды дверей, но за них после услышанного соваться совершенно не хотелось.
Только многочисленные дверные створки и лестница наверх.
Это место становилось всё более странным. Будто мало было автобуса…
— Дверь не открылась? Просто не открылась? — насел на Никитку Женька. — Ты ничего больше не видел? Ничего странного? Никаких там, я не знаю, теней, силуэтов, хоть чего-нибудь?
Никитка судорожно помотал головой и вдруг изумлённо поднял брови, глядя на остальных снизу вверх.
— Чем это так… вкусно пахнет? — протянул он с недоумением.
У Оли по спине пробежала армия мурашек. Пахнет? Они стояли посреди коридора, где по определению не могло пахнуть ничем, кроме старого дерева, пыльной одежды и ещё, пожалуй, средства для мытья полов. И сейчас она не ощущала даже этих запахов, естественных для полузаброшенного деревенского дома — а Никитос где-то унюхал вкусный аромат?
— Никит, — осторожно произнёс Игорь, опускаясь на колени рядом с братом, — Никит, тут сейчас вообще ничем не пахнет. Может, тебе… того? Показалось?
— Да нет же, — Никитос расплылся в улыбке, повёл носом, как зверь. — Вы не чувствуете? Пахнет как… как стейк! Со специями! И с кетчупом!
Как будто это не он полминуты назад дрожал и трясся, вцепившись в наглухо закрытую дверь.
— Его любимое блюдо, — осипшим голосом прокомментировал Игорь. — Никитка, да что с тобой, ау? Приходи в себя уже!
Он беспомощно обернулся в сторону остальных.
