Да нет, такого не может быть. В автобусе он был шокирован наравне со всеми, просто собраться сумел раньше остальных. И именно благодаря его лидерству они смогли выбраться.
— Я согласна, — кивнула Оля. Чёрт побери, как так получилось, что, с тех пор как они вошли в дом, решения принимает именно она? Она не просилась в командиры. У неё даже качеств лидерских не было отродясь.
Или были?
— Отлично, тогда я за то, чтобы пойти наверх, — решительно заявил Игорь. — И Никитос тоже. Да, Никит?
Тот осоловело кивнул.
— Если та фигня с нижнего этажа придёт сюда, будет плохо. А укрыться здесь… разве что в комнатках можно, но я туда, если честно, не хочу.
— А я за то, чтобы остаться. Я ужасно устала, — Стася приподняла очки и потёрла рукой глаза. Тушь размазалась, и теперь она походила на странноватую панду: впрочем, после забега под дождём от косметики и так мало что осталось.
— Я тоже, — кивнула Оля. — Непонятно, что наверху. Кто знает, может, главная опасность — как раз там. А то, что внизу — так… для виду.
— Для виду?! Да из-за него Никитоса глючить начало!
— Успокойся, Игорь, — в висках начинало пульсировать и ныть. Ещё одна причина остаться. Не хватало только свалиться посреди зловещего дома с приступом головной боли. — Жень, только ты остался. Ну что?
Женька молчал, нахмурившись и скрестив руки на груди. Переводил взгляд с Оли на Игоря и обратно.
— Остаёмся, — наконец решил он. — Закроемся в одной из комнаток, заткнём все отверстия, чтобы ничего не пробралось внутрь. И поставим часовых. Поедим, пару часов отдохнём — а потом пойдём. Окей?
— Блин, — Игорь скис на глазах. — Ладно, фиг с ним, голосование есть голосование. Проехали.
Оля помассировала виски. Надо ложиться спать, срочно. Вздремнуть пока бы часик, пока не накрыло окончательно. Но сначала — выбрать комнату, разместиться, поесть хотя бы жалкие экскурсионные закуски вроде сухариков… воды попить. И не забывать об опасности, которая может подстерегать в любом углу.
А поместятся ли они все в одной маленькой комнатушке?
— Эй, — Оля как раз осматривала одну из комнат, которая казалась ей поуютнее остальных, когда на плечо легла чья-то рука.
От неожиданности она чуть не завопила, но вовремя сдержалась: слишком знакомый был голос. Женька?
— Тихо, не ори, — одноклассник говорил очень тихо, склонившись над самым ухом Оли. — Не хочу никого пугать. А то поднимут ещё панику.
Не хочет пугать, как же. Именно поэтому подкрался со спины, как в каком-то фильме про маньяков. Она ж чуть не поседела!
Ничего из этого Оля не сказала. Вместо этого выдавила вполголоса:
— Чего тебе?
Женька помедлил, будто собирался с мыслями. Она начинала уже терять терпение, — чего ему надо, в конце концов?! — когда он наконец нарушил молчание и, ещё сильнее понизив голос, спросил:
— Тебе тоже кажется, что нас заманивают?
========== 5. Вот они ==========
Оля поёрзала, устраиваясь поудобнее. Конечно, не отель и даже не палатка: пол жёсткий, одежда всё ещё влажная, вместо подушки — подложенный под голову рюкзак. Но лучше, чем ничего. Избитое, исцарапанное тело жаждало отдыха, и отключаться она начала, едва голова коснулась поверхности.
Одноклассники возились рядом. На стрём решили выставить Игоря и Женьку: они, в отличие от девчонок, ещё могли стоять на ногах. Никитоса не рассматривали по понятной причине. Галлюцинаций у него больше не появлялось, но доверять ему в вопросах безопасности не рискнул даже собственный брат.
Легли вповалку, друг рядом с другом. Во-первых, так было теплее. Во-вторых, иначе в крохотной комнатушке разместиться никто бы не смог. Рядом с Олей покашливала и натужно сопела Стася: подруга совсем заболевала. Оставалось надеяться, что у неё хотя бы не поднимется температура.
Странных звуков больше не слышалось.
Интересно, вяло подумала Оля, а не растаем ли мы, уснув. Не должны: место, где исчез автобус, осталось далеко позади. А вместе с ним пропали и сонливость, и поглощение звуков, и пьянящее, усыпляющее тепло.
Да и Женька говорил, что спать должно быть неопасно.
Женька…
Оля окончательно смежила веки. Нет, не время сейчас думать о том, что он ей сказал. Не когда она вымотана и не в состоянии нормально соображать. Она обдумает его слова, как только проснётся. Как только все проснутся: после смены караула Женька и Игорь тоже должны будут поспать. Хотя бы пару часов.
Сон наплывал цветными картинками, яркими и живыми, слишком похожими на реальность. Вот перед ней стоит темноволосая женщина в белом халате и ласково улыбается, а глаза у неё тёмные, засасывающие, нелюдские. Вот по дому медленно перемещаются тени: громоздкие и многолапые, невидимые людям, но слишком неуклюжие, чтобы оставаться незамеченными. Вот старинными барабанами рокочет в голове чужой голос: еда, еда, еда, вкусно, вкусно, еда…
И финальным аккордом, как лезвием по горлу — вот они!
Оля проснулась резко, словно выдернутая из сна неведомой силой. Села на импровизированной постели. Вокруг возились, не желая просыпаться, одноклассники. Она была уверена, что им тоже снится что-то нехорошее.
