- И что? – усмехнулся Огюст, заставив фанатичек замереть в непонимании. – Темная, светлая… Для замка – нет разницы. Даже если легенда о дочери Годрика, замурованной заживо где-то в замке – истинна, и замок реально обладает разумом, который может понять человеческие концепции «Света» и «Тьмы», «Добра» и «Зла» - то я не думаю, что это имеет для него какое-то значение. Увы, но из четырех Основателей двое – некромант Ровена Рейвенкло и химеролог и маг Хаоса Салазар Слизерин – маги однозначно темные, а Годрик Гриффиндор, боевой маг по найму, если и шел в Свете, то по самому краю Падения во Тьму… - предводитель Сил Света в Хогвартсе говорил с изоблиием заглавных букв. Интересно, это он действительно так и думает? Или «говорит с людьми на понятном им языке»?
- Но… - вмешалась белобрысая подружка пострадавшей, чем-то смутно напоминавшая нашу Луну… но не дотягивавшая до нее даже и близко, - …она же участвовала в Рассвете?
- И что? – пожал плечами Огюст.
- Рассвет – запрещенный демонический культ!!! – возмутилась белобрысая. Это почти оскорбительно – быть похожей на нашу Безумную Пророчицу, но не располагать даже ничтожной долей ее мистической правоты. Я немного пожалела, что адаманта Проныры коснулась кровь брюнетки, а не этой дуры. Но именно брюнетка была более прочих готова атаковать – и ее следовало вывести из строя первой.
- Кем запрещенный? – поинтересовался Сен-Жак.
- Инспектором Хогвартса Амбридж, - ответила пострадавшая. – Героиней, погибшей в бою с Пожирателями Смерти, напавшими на детей в Хогсмите.
- Во-первых, «темной колдуньей Амбридж», - заметил Огюст. – Уж я-то ее видел еще до ее «героического», и безо всяких кавычек самоубийственного рывка навстречу Пожирателям. И я не могу ошибиться. Мадам Амбридж давно подсела на наркотик легкой силы из чужой боли и страданий. А во-вторых, первым решением нового директора Снейпа было «признать утратившими силу все декреты об образовании, изданные Долорес Амбридж».
- Темная тварь… - пробормотала жертва Проныры, хватаясь за руку. Хоть я и атаковала, не вкладывая в свое движение истинного намерения, но все равно раны, нанесенные адамантом – так просто не заживают.
- Пойдете и его убивать? – поднял бровь Огюст. – Боюсь, после этого нам в Хогвартсе лучше будет совсем не появляться. А ведь именно школа – ключевой пункт текущего противостояния. И если он достанется Темному лорду (а вы сделали если еще не все, что могли для этого, то очень многое) – то дело Света будет отброшено от нашей цели на годы, если не на века.
Погоняемые Огюстом Сен-Жаком начинающие буллерши* скрылись в направлении директорского кабинета. Прямо интересно, вспомнят ли они об необходимости отречься от доставшейся мне крови? Впрочем, уже не поможет: я отдала кровь Анне, и теперь, что бы они ни делали, Хогвартс всегда будет знать, где она.
/*Прим. автора: буллинг – травля, издевательства*/
- Прямо интересно, - пробормотал Мори себе под нос, - как бы он смотрелся на Лестнице Слезы? И чью сторону принял бы в столкновении Темных сил?
- Да ладно тебе, - я махнула рукой. – Отвлекись от текучки. Я вот хочу представить тебе Проныру!
Взгляд Мори странно изменился. Хотя Кай и постаралась скрыть наши с ней переговоры от него, но до сих пор у меня не было уверенности, что это у нас получилось. Но вот сейчас я была однозначно уверена: до него только что дошло, что, а точнее – кого я протягиваю ему.
- Кай. Поганка, - голос Мориона не дрожал. Но излишне четкие паузы между словами намекали, что он отнюдь не так спокоен, как хочет казаться.
- Она выполнила свою часть договора, - отозвалась Горевестница. – А я – не смогла защитить ее.
- Ты была мертва, - отозвался незнакомый голос. – На тебе нет вины.
Я извлекла Проныру из ножен, и осторожно погладила ее лезвие, а потом решительно разрезала руку, капнув серебряным ихором на темный металл. Если уж я согласилась делить с Мори несколько девчонок, то уж ревновать к оружию, тем более – своему собственному оружию, тем более глупо. А уж к событиям, случившимся по счету Мори более семисот лет назад – и вовсе.
- Ты позаботишься о ней, Габри, - это не было вопросом, но Проныра ответила:
- Конечно.
Я задумчиво покачала клинком. Проныра уже убрала нанесенную ей же рану, но серебряная капля все еще растекалась по адаманту, формируя сложный несимметричный узор.
- Знаешь, - прозвенел в наших сознаниях голос Горевестницы, - оказывается, я все время знала, что Габри – где-то рядом… Но не могла вытащить это знание на поверхность. И это меня всегда беспокоило. Оракул, не способная понять, что чувствует… это почти анекдот.
- Ты всегда была не такой, как другие, - улыбнулся Морион, но в этой улыбке чувствовалась скорее боль, чем радость. И я обняла его, положив голову ему на плечо, а клинок Проныры – нам на колени. – Но как у тебя вообще получилось? Ведь Габри права – к тому времени, когда ее убили – ты уже была мертва!
