Одного из масочников щеночек адского пламени все-таки сумел порвать и сжечь, отправив его помятую и погрызенную душу в Сеть. Прочие же, соединенными усилиями смогли оттеснить того, кого сами же и призвали, и приготовились продолжать порученное дело. На самом деле им уже стоило бы отступить, но «солдат должен бояться палки сержанта сильнее, чем огня противника» — с подобными отбросами только такие методы дрессировки и работают. Тем более, что набегающий (Ногами! Не летящий, не возникающий, где надо! Просто бегущий!) Дамблдор показался им скорее смешным, чем страшным. Зря. Очень зря. Ребятки привыкли к Доброму дедушке (я в очередной раз мысленно содрогнулся при этом наименовании… но что поделаешь, если оно Дамблдору подходит, как родное?) и совсем подзабыли, что он все-таки — Великий маг? И что сам Риддл к нему в Хогвартс не совался?
— Он принесет Справедливость! — мой голос раскатился над Хогсмитом. При том, что источник его не сумел обнаружить (по крайней мере — достаточно быстро) даже Дамблдор, некоторое впечатление я произвел. А потом началось…
Всеобщая свалка каталась по главной (и единственной) улице поселка, временами выплескиваясь брызгами в переулки. Собственно, основной причиной того, что бой не закончился в первую же секунду — было очевидное желание Дамблдора не запачкать руки. Признаться, я, несмотря на весь мой опыт, не слишком понимаю, как это нежелание сочетается с выращиванием ребенка буквально на убой, или же с засовыванием соратника в тюрьму. Да и Полог Отчаяния почему-то не был отнесен к чему-то, способному замарать… Хотя по мне — лучше уж гекатомбы. Но, то, что я чего-то не понимаю, не означает, что «этого не может быть, потому что не может быть никогда». И если что-то присутствует в реальности «данной нам в ощущениях», отрицать это «что-то» на основании «этого не может быть» — может оказаться смертельно опасным.
Так что преподаватели Хогвартса и Пожиратели Смерти сходились в бою, где опыт и умения преподавателей вроде бы уравновешивались готовностью молодых и отмороженных дегенератов кидаться более опасными заклинаниями. Однако, равновесие это было вполне мнимым. И даже если забыть про мое присутствие — продлилось бы оно не долго. А со мной…
— Ступефай! — и тело молодого волшебника, только что бросившего в Дамблдора Аваду (вотще — директор закрылся выломанным куском забора), улетело в сторону. А то, что при этом шея тела оказалась переломлена при встрече с неудачно подвернувшимся камнем — это уже чистая случайность… Зуб даю. Правда — не свой, а Ронникинса.
— Петрификус тоталус! — взмахивает МакГонагалл палочкой. А то, что парализующее оказывается чересчур сильным, и останавливает не только скелетные мышцы, но и сердечную… Ну, что сказать… Бывает.
Работать с реальностью и вероятностями на таком уровне, да еще в присутствии Великого мага — нереально сложно. Так что с волнами врапа, растекающимися от места схватки, работает Миа. Конечно, волны эти далеко не так сильны, как те, что катились через Каэр Азкабан при гибели бессмертных дементоров… Но Миа аккуратно подправляла их, и они начинали складываться в интересную, самоподдерживающуюся конфигурацию — основу для будущего ритуала.
Разумеется, было бы странно и неприемлемо, если бы потери в этом бою несла одна сторона… Ничуть не менее странно, чем если бы преподаватель Защиты от темных искусств попытался отсидеться в замке, когда эти самые Темные Силы(тм) нападают на учеников. Так что Долорес Амбридж, хотя и совершенно нехотя, но все-таки появилась на поле битвы. И, разумеется, именно в нее, как имеющую наименьший реальный опыт в сравнении с Победителем Гриндевальда, Многократным чемпионом Магических поединков, и Действующим Вальпургиевым рыцарем, пришлась шальная Авада.
— Приветствую Вас, мадам Амбридж, — криво ухмыльнулся я, наблюдая, как смутное облачко души, провалившейся из мира живых в Эмпирии, обретает облик преподавателя ЗоТИ. — Полагаю, Вы уже поняли, что с Вами произошло?
От ответной тирады покраснели бы даже записные каторжники… На меня, впрочем, они не произвела никакого впечатления: и не такое слышал. А Миа — слишком поглощена своей задачей. А то, боюсь, она начала бы конспектировать… и выяснять у мадам Амбридж значения незнакомых слов. Впрочем, последнее она еще сможет проделать. Мало ли что может знать помощница министра Магии, что бы и нам самим не вредно было бы выяснить.
К счастью, ритуал, оговоренный с Томом, не требовал какой-то особенной точности в количестве использованной Силы. Так что я, ничтоже сумняшеся, отщипнул крохотную часть разливаемой мощи, дабы употребить ее на свои, сугубо эгоистические, желания.
Черная звезда вывернулась наизнанку, вырывая дикий вопль муки из погибающей души. И на подставленную ладонь упал грязно-фиолетовый кристалл: чистый объем памяти, лишенный эмоционального наполнения. С доставшейся мне копией еще предстоит разбираться. Что же до ее хозяйки…
— Приятного марша. Пока-пока…
