В большинстве своем летуны представляли собой отбросы общества Лантариала: изгнанники Домов, либо же родившиеся на дне, они сами изготавливали и зачаровывали себе летающие доски, добывали оружие на свалках, либо же мародерством на местах стычек более высокопоставленных эльфов. Сбиваясь в стаи, они носились между прозрачных стен, отмечающих границы владений Домов, нападая на всякого, кто выходил из-под защиты своих Домов, если, разумеется, считали возможным победить. Основной идеей для большинства из них было награбить достаточно, чтобы купить место в одном из Домов… либо же быть замеченным и прибиться к одному из сильных в качестве ученика: по сути, прислужника и первого кандидата в жертвы в каком-либо темном ритуале, но все-таки, обладателя определенного статуса в городе. Впрочем, случались среди летунов и подобные тому, кто висел сейчас перед странником, обдумывая слова случайной подружки: представители золотой молодежи, ищущие на дне жизни острых ощущений. Подобное поведение даже отчасти поощрялось Домами: сильный и умный выживет, а дураки… дураки Домам не нужны. Естественный отбор в чистом виде. Только снимай знаки Дома – и вперед. А то что это за «острые ощущения», когда можешь попытаться выбраться из неприятностей, апеллируя к Дому? Так что негласным, но тем не менее – непреложным правилом было «не мстить за любые неприятности, случившиеся с летуном». Разумеется, встречались и нарушения (ведь единственным действительно уважаемым правилом среди темных эльфов было «не попадайся»). Но репутация тех, кого ловили на попытках «завернуть детишек в вату» - рушилась довольно сильно.
Однако все равно было заметно, насколько отличаются доспехи и вооружение предводителя банды (и, по совместительству, гарема) от тех, кто следовал за ним. Да и доска предводителя, заклятая профессиональными специалистами-артефакторами, изрядно превосходила самоделки его любовниц.
Предводитель, так и не дождавшись ответа, двинулся вперед. Двигался он плавно, изящными движениями, более подходящими для танца, чем для сражения. Однако блеснувший в его руке зазубренный клинок делал это невыносимо-изящное движение смертельно опасным.
Странник, наблюдавший за колебавшимся предводителем без тени мысли во взгляде, двинулся навстречу смертельной атаке и… споткнулся. Летящий меч, казалось, взвыл от разочарования, когда его зубцы вместо мягкой и податливой плоти ударили в черный металл посоха, совершенно случайно оказавшийся именно там, где это было очень не нужно предводителю летунов.
- Везучий… тан эре… - высказался летун, отскакивая на безопасную, как ему казалось, дистанцию. – Все! Вперед!
Разумеется, сам предводитель продемонстрировал развитый, как и всякого жЫвотного, инстинкт самосохранения, и лично в атаку не пошел. Но вот ума не висеть над мостом у него не хватило.
Как только вся банда оказалась над каналом, странник уронил свой посох, и его черный металл ударился о металл моста. И канал под мостом отозвался. Низкая, тягучая нота, от которой у наблюдателя заломило зубы, пронеслась над городом. Наблюдатель еще успел заметить поднимающуюся в канале волну, когда кристалл, через который он следил за новичком его Дома, пошел трещинами и осыпался бессмысленным невесомым прахом. А когда наблюдатель смог переключится на следующий в цепи наблюдения камень, банды летунов уже не существовало. Лишь новичок стоял прямо в воздухе над успокоившимся каналом, удерживая за шкирку обвисшую, как недоутопленный щенок, девчонку. Единственную, которую он то ли смог, то ли посчитал нужным выхватить из взъяренного Призывом потока Дхар*.
/*Прим. автора: см. «Либер Хаотика: Тзинч» «О делах тайн и магии»*/
