Ей казалась неинтересной эта игра в покорение сердец. Может быть, потому, что она никогда не была обделена мужской любовью и восхищением. А может быть совсем по другой причине. За исключением последних нескольких лет Марго, еще поддаваясь настойчивости своих поклонников, втягивалась в романы, относясь к ним как к неизбежной реалии жизни. Но она немедленно уставала от них. Все в этих романах было так прозрачно, так однообразно, так бесцветно. Ухаживание, цветы, красивые слов, нашептываемые на ушко с горячим томным придыханием… Шампанское, обещание бросить мир к ногам… Но этот мир не нужен был Марго. У нее был свой собственный мир, в котором она была спокойна и счастлива. А мужчинам от нее нужно было всегда, в конечном счете, одно – ее покорность и слабость, обнаженное, отданное ласкам тело. Но просто обладать ею им всем почему-то казалось мало. Они непременно хотели, чтобы она сходила с ума от страсти, преданно глядела в глаза и была готова забыть о себе, положив и тело, и душу на жертвенник любви.
ИМ всем непременно нужно было властвовать над ней, приручить ее гордую красоту, сделать своей собственностью. Все мужчины начинали ревновать, еще не имея на нее никакого права. И так каждый раз. Все связи Марго были похожи друг на друга как близнецы. И очень напоминали ей однажды ставшую настоящей пыткой недолгую семейную жизнь. Та же ревность, те же упреки в холодности и нелюбви, те же смешные заламывания рук, мольба не покидать во взгляде… А потом неожиданная агрессия, и эта утомительная, долгая, подчас болезненная близость.
Муж Сергей не давал ей отдыху, он хотел ей подарить океан страсти, хотел заставить ее наслаждаться.
Разве возможно наслаждение через силу? Но Сергей был очень требователен и к себе и к ней, превращая их совместное проживание в муку. В конец измученная Марго ушла от него. Ушла, но вовсе не за тем, чтобы найти себе кого-нибудь другого, более подходящего для этой роли. Она ушла, чтобы остаться одна. И всю свою жизнь посвятила борьбе за право никому не принадлежать, жить в прекрасном спокойном одиночестве, со своими мыслями, любимыми книгами, музыкой, фильмами, казавшимися ей намного интереснее любого, самого изысканной любовной интриги.
Однажды Марго кто-то сказал, что ожидание близости для нее забавнее, чем сама близость, но это было не правдой. От романов она уставала, флирты не любила. Ей достаточно было обычной своей тонкой полуулыбки, чтобы смутить любого мужчину… Быть красивой – это не удовольствие, это – маета…
Одна близкая подруга, одна единственная подруга, как-то осторожно намекнула ей, что такое отношение к существам противоположного пола не совсем нормально и может быть стоит обратиться к сексологу…
Марго и обратилась бы, если бы хотела что-то в своей жизни изменить. Но ей не надо было ничего, кроме того, что у нее есть. Она была совершенно спокойна и счастлива. Она жила своей жизнью, создавала школу своей мечты, растила сына, учила детей… Умело обходила все острые углы в общении со сгорающими от страсти мужчинами. Если могла, направляла их любовную энергию в другое русло, созидающее. Они зачастую, забыв про все, бросались помогать ее школе, пока их любовный пыл не иссякал. А когда иссякал, не выдержав ее холодного сопротивления и гордыни, на их месте оказывались другие… И им словно было несть числа. Иногда Марго это начинала пугать, она задумывалась, не ведет ли себя сама неподобающе-кокетливым образом? Нет, все было как раз наоборот. Один ее очередной воздыхатель сказал Марго однажды, что ее притягательность – в царственной холодности, а все мужчины в душе и по натуре – завоеватели. «Значит, мне нужно просто стать доступной, чтобы ко мне один раз и навсегда все потеряли интерес?» – спросила она.
«Вовсе нет… Нет неприступных крепостей, как нет неприступных женщин… Просто не родился еще ваш завоеватель» – услышала ответ, показавшийся ей странным и невпопад.
Кажется, несколько лет прошло после тех слов, они давно должны были забыться, но почему сию минуту вдруг отчетливо всплыли в памяти? Она стоит сейчас, снедаемая непривычным, неизведанным доселе чувством, вздрагивая от бьющейся под ключицами сладкой возбуждающей волны. Этот мальчик, его слова, его глаза…
Она сходит с ума!!! Это пришла расплата за высокомерное стремление к гордому уединению, к независимости. Ах, как больно, как прекрасно!… Видимо, это ее судьба, нарушив неписаный закон для женщины, в конце концов, низко пасть, погибнуть от взбунтовавшейся плоти. Почему никогда ранее она не чувствовала малой толики того, что бушует в ней сейчас? К любому другому мужчине – они все казались ей в равной степени достойными – но не к этому мальчику. Почему она допустила этот всплеск эмоций, неужели не чувствовала опасность раньше? Егор нравился ей больше других… И только!
