И вот теперь этому школьному мучению настал конец. Никто в школе, кроме Бориса Ивановича, не знал, не догадывался, о том, что происходит. Все было тихо, мирно, благопристойно. А теперь уже никто не упрекнет Марго в неэтичном поведении, не принудит ее покинуть свой пост. А то, что ему еще нет восемнадцати, Егора вовсе не волновало. Если она еще что-то к нему чувствует – он не отстанет. Глупое формальное совершеннолетие его ни капли не заботит.
А вот Марго это очень заботило. А так же и то, что еще один человек в школе обо всем знал. Ее сын Женя. Он обо всем догадался, это она читала в его глазах. Догадывался, но не решался спросить прямо. Боялся ответа? Но Марго была ему благодарна за то, что он не спрашивал, за то, что не цеплялся больше к Егору, не вел себя вызывающе по отношению к ней. Ее бедный мальчик, брошенный ею ради работы, ради школы, ради безумного чувства, ребенок. Какой он у нее красивый, какой преданный, какой замечательный! Он так незаметно для нее повзрослел, она и не заметила, как он стал мужчиной. Она, занятая собой, своими делами.
Марго смотрела на него и видела, что Женька не пополнит ряды самодовольных самовлюбленных мужиков, заполонивших собой окружающий мир. Ее Женя не из их числа. Марго это поняла, когда заметила, как Женя стал относиться к Ксюше, девочке, которой он смог простить самое страшное – предательство. Эта история всплыла неожиданно, когда Женька привел заплаканную Ксюшу к ним домой и сказал, что она поживет у них.
С одной стороны, Марго видела, что это – тоже своеобразный вызов Женьки ей – что она ответит, как себя поведет? Неужели начнет поучать и читать нотации – она, влюбившая в себя своего ученика? С другой – Ксюше на самом деле некуда было деваться. Ее отцу доброхотливый знакомый рассказал, что видел девочку целующейся с кем-то из юнцов прямо на улице. Ксюшин отец, гордившийся царившими в его семье строжайшими патриархальными порядками, вышел из себя. Он обвинил Ксюшу в том, что она распущенная, порочная, что он не потерпит позора в своей семье, и его не касается, что нынешняя молодежь вся насквозь прогнившая в своей безудержной похоти. В своей семье он подобного не допустит. Ксюшин отец, известный всем своим деспотизмом и крайне строгими мерами воспитания, выставил дочь из дома – пусть идет, куда угодно. Он бушевал две недели и эти две недели Ксюша жила у дома у Марго. Выгонять из дома детей – это не метод воспитания, и Маргарита Николаевна не поленилась сама съездить к Ксюшиному отцу, чтобы попытаться это ему объяснить. Но удалось ей это далеко не без труда и не сразу. А пока Ксюша «гостила» у Жени. Спала она на диване в гостиной, но Марго понимала, что отношения между нею и Женькой давно уже зашли очень далеко. Но укорять их в этом она не могла, язык не поворачивался говорить о том, что они еще юны и им рано заниматься любовью, а это они регулярно делали, стоило ей оставить их дома одних.
Марго знала, что эти дети уже созрели для сильных чувств, для страсти, для любви. И знала она это по себе. Женя изучающе глядел на нее, следя за ее реакцией. Он словно ждал, что она вот-вот начнет их поучать, что-то запрещать, читать лекции. Но Марго молчала, хотя прекрасно понимала, что это ее молчание для Женьки может означать только одно – его мать грешна. Марго в этой ситуации могла сделать только одно – постараться, чтобы Ксюша как можно скорее вернулась домой.
Через две недели, отец побушевал и успокоился, приехал за дочерью сам, извинился за причиненное неудобство перед Маргаритой Николаевной и, пообещав Оксане еще более ужесточить за нею контроль, увез домой. Почему-то ему самому в голову не пришло, что его дочь в это время жила не в квартире строгого завуча, а со своим любимым мальчиком.
Ксюша любила Женьку, безгранично, безотчетно. Она терпела его грубость, которой он щедро одаривал ее поначалу, даже не стесняясь присутствия Маргариты Николаевны. Марго Женькино поведение выводило из себя, и она однажды не выдержала, сделала ему замечание. Женька усмехнулся ей в лицо, но промолчал, а Оксана вечером, чуть позже, наедине рассказала Маргарите Николаевне их историю, историю любви и ненависти.
Маргарите Николаевне стало нехорошо. Если Женька так мог поступить с любимой девочкой из-за того, что она подружилась с Егором, то, что же может ждать ее саму? Ей стало страшно не за себя, а за двух своих мальчиков. Но что она могла теперь поделать?
А потом от сердца чуть отлегло. Женька вдруг переменился к Ксюше – злость и агрессия куда-то ушли.
Видимо, его чувство к этой девочке побороло горькую обиду. Любовь оказалась сильнее ненависти. Так и должно было случиться. Ненависть – чувство уничтожающее, разъедающее душу. Только любовь созидательна и жизнеутверждающа. В Жене стали проявляться совсем иные качества – Марго видела, как из мальчика он превращается в заботливого, внимательного мужчину. Не бессердечного рационалиста, а доброго, немного сентиментального романтика. Марго смотрела в его глаза, и ей очень хотелось думать и верить, что он и ее простит однажды, как простил свою Оксану.
