Алексей вышел за два квартала до новой, только снятой квартиры, прошелся по скверику, но нывшая новая рана в душе требовала хоть какого-нибудь тепла и лечения. Обычно он заезжал к Милене не чаще двух, ну максимум трех раз в неделю, да больше и не получалось, хотя хотелось уже чаще. Его всегда встречал неподдельная радость и светящийся если не восторгом, то почти счастьем, взгляд единственного, но прекрасного глаза.
Созданный уют и обволакивающие его чувства окунали в атмосферу, из которой совершенно не хотелось уходить, а уходя, он тешил себя тем, что вернется, ведь она ждала его всегда – каждый час, каждую минуту…
Прибавив шаг, «Солдат», чуть ли не бегом, отправился в сторону квартиры девушки, которая все больше и больше становилась его слабым, даже болевым местом. Но не сдайся он тогда, может уже и сошел бы с ума – кто знает…, кто знает…
Быстрым шагом идти было не больше получаса, да так и спокойнее и безопаснее. Она открыла дверь, распахнув свое сердце, встретив его неописуемым восторгом ребенка с повышенным тонусом – двухнедельная разлука, хоть и вызвала небольшую обиду, но зато увеличило чувства.
Она не спускала с него глаз и не «слезала с колен», пока наконец не спросила:
– Как мама?
– Мамы больше нет…, мама…, мама упокоилась, и сегодня были похороны… – За окном опять шел дождь, и казалось, что разбивающиеся о подоконник капли, долетали до их глаз…, трех глаз, на них же и высыхая…
…Крепко обнявшись, они пролежали до полуночи в тишине, пока нервы не потребовали от обоих эмоционального выплеска. С первыми полетевшими на пол вещами, постепенно, правда частично, сползала и тяжесть сегодняшнего дня. Остальное растопило ее горящее тело и по особому сладкие поцелуи. Кажется сегодня Алексею первый раз показалась мысль о переезде к Милене, а скорее ее к нему, не такой уж и глупой, к тому же, вроде бы «Гриня» о ней забыл. Правда это мало успокаивало, но все же…, но все же она хороша и… кто знает, может быть со временем, если он останется жив, она и станет матерью его ребенка…
Человек, которого по просьбе Григория необходимо было научить, как и каким образом уничтожить очередного авторитета, где-то перешедшего, кому-то дорогу, оказался неспособным на выполнение поставленной задачи, но зато явно хорошо справлялся с действительно возлагаемыми на него обязанностями. Будучи просто «хвостом», он пытался «вилять» тем, к кому был приставлен. Влияния этого не имело, прежде всего из-за нерациональности предлагаемых действий и необходимости результата.
На сегодняшний день его задачей было ждать в машине метрах в пятистах, от предполагаемого места покушения. Уже несколько часов «Сотый» лежал в подлеске, метрах в 50 от многоподъездного девятиэтажного дома на юго-востоке столицы.
Шел дождь, пузырящийся каплями в лужах, а значит явно не на один час. Его маскхалат типа «леший» был гарантией не обнаружения – сделанный собственноручно из тряпочных полосок, пришитых на сетчатую тканевую основу. Своими разными выцветшими тонами, от темнозеленого, до светло-серого, они создавали впечатление бесформенности и, бесцветности, что пропускал любой взгляд, особенно, когда это сливалось с чем-то, хотя бы отдаленно напоминающим гамму расцветок на этой одежке.
Уже промокло все до нижнего белья, но образовавшаяся лужица, под неподвижно лежащим человеком нагрелась его телом и теперь надо было стараться не выпускать эту воду из под себя, проще говоря, вообще не двигаться, что совпадало с привычной тактикой.
Выходящий парк прямо к жилому массиву, был замечательным прикрытием и гарантией безопасного отхода, и разумеется, не к ожидающему Павлу, тому самому приставленному человеку, а совершенно в другую сторону – через лес, к заранее припаркованной своей машине, стоящей там уже третью неделю. Вчера Алексей приезжал и подзаряжал аккумулятор – состояние же очередной новой «Нивы» не вызывало вопросов или сомнений. Он полностью оборудовал ее на свой вкус и на свое усмотрение. Дистанционный запуск двигателя, только появившийся в продаже, был хорошей проверкой на счет наружного наблюдения, надо было лишь не забывать ставить на «повышенные обороты» и снимать ручку переключения скоростей с передачи. И если кто-то вел за автомобилем слежку, то заведшаяся машина наверняка стала бы сигналом к началу их действию.
Но сейчас Алексей думал о другом – это была уже четвертая его «работа» и в случае «удачи» восьмой человек, которого он лишил бы жизни. Пока все шло гладко, но иногда, и именно в такие моменты, когда до выстрела могло остаться несколько минут, его посещали размышления, возможно рожденные муками совести, которые он старался сдерживать, заглушать, и как-то объясняя, оправдывать свои действия, что совершенно не составляло труда, ведь каждый человек занимается подобным оправданием каждый день, правда не по такому серьезному поводу.
