Была еще возможность совмещения обоих событий, их одновременности и самое главное – совпадения места их проведения. Все это «чистильщик» продумал заранее, и любое предположение «Оси» или «Лысого» на этот счет, как и любые их мысли были больше выгодны ему, чем кому бы то ни было. Ему сразу стало понятным, что в совмещении этих пересечений одни выгоды, ибо три стороны, преследовавшие свои цели, хотят они этого или нет, во время перестрелки, которая обязательно развяжется, станут противовесами, которыми нужно лишь умеючи воспользоваться.
Именно потому, что все продумано заранее, «Сотый» и шел туда не обращая внимая на свое состояние, следуя четко плану… Одно «но» – когда этот план продумывался и составлялся, Алексею не была так безразлична собственная судьба…
…Никогда «Солдат» перед работой не был так не собран, все его естество было занято обвинением или попытками оправдания Весны, которая со вчерашнего дня стала скорее «осенью», и совсем не той ее порой, которая ему нравилась, а именно дождливой, слякотной и промозглой.
Тянуло позвонить и чуть ли не попросить прощения самому. Наверняка звонила и она, но телефон для общения только с родственниками и с ней был нарочно выключен. Действиями руководила какая-то маленькая часть мозга от той, и так небольшой, что управляет жизнедеятельностью организма и мыслительным процессом. Этот остаток, почти не тронутого мучительными переживаниями, где-то из далека, ограниченный терпением и волей, пребывал тоже в жутком напряжении, постоянно напоминая и возвращая, а то и заставляя переделывать уже сделанное.
Трижды пришлось переукреплять кобуры с «Браунингами», ножная кобура как следует, так и не затянулась. Маленькая бородка, немного отклеилась перед самым выходом, а запасные магазины к пистолетам вообще чуть были не забыты.
Уже перед самой дверью, пересиливая себя, «чистильщик» взглянуть в зеркало и ужаснулся цвету своего лица – то ли перебрал с тенью, толи действительно посерел от переживаемого, но ни сил, ни времени переделывать внешность не было.
Нацепив очочки, производства годов пятидесятых, своей формой смахивающих на пенсне, он попробовал вытащить из себя мимику и все остальное с голосом, интонациями и жестикуляцией, соответствующих созданному образу.
Вообще нужно сказать отдельно о собирании этих образов. В этом не было ничего схожего с сатирой и пародией, они должны были жить, совпадать с легендой, прописанной досконально и подробно с самого детства и до сегодняшнего дня.
Подобные легенды должны быть очень подробны, с выдуманными, а, может подсмотренными и выученными реакциями на разные ситуации, с объясненными мимикой, жестами, эмоциями, возникающими не случайно, а как и у любого человека, впитанными годами жизни, созданными им самим или перенятыми, осознанно или нет, у родителей, друзей, знакомых. Проживая свою собственную жизнь, Алексей часто пытался представить реакции выдуманных персонажей на только произошедшее – это успокаивало, порой веселило, ведь воображение человека способно подарить разные картины, от эротических сцен, до ужаса, прогоняющего по всему телу огромные мурашки.
В его жизни было достаточно минут и часов одиночества, когда такое занятие могло вытащить из любого морального коллапса или апатии, при которых многое им совершаемое, откладывалось в виде тяжелейшего груза, падающего на его сознание, как правило, без предупреждения и в самые неподходящие для этого моменты.
«Сотый» серьезно подходил к подобным нюансам, поскольку они представляли довольно большую часть его безопасности, выручая из создавшихся сложных ситуаций, иногда и спасая жизнь, хотя изначально были призваны просто скрывать собственно внешность.
Сегодня имидж должен был обманывать, расслаблять и даже давать встречному человеку при первом же взгляде чувствовать себя выше и сильнее. При удачной игре у встретившегося должно было появляться ощущение некоторой жалостливости и брезгливости по отношению к тому виду, которым облек себя «Сотый» – недоинтеллигент – неудачник, осознающий свою ничтожность и влачащий свое существование в вечных жалобах и осуждении всего окружающего, смотрящего на мир и людей с опаской и исподтишка, якобы пряча накопившуюся злобу, что бы выплеснуть ее в спину прошедшему только что человеку, и то про себя.
Эти образы Алексей собирал из жизни, обращая внимание прежде всего на те, что отталкивали или наоборот притягивали. Запоминал фразы ужимки, жесты, голоса, смешки, построения фраз, используя их не ради веселия, но совмещая с внешностью аккуратно и продуманно, и разумеется постоянно импровизируя.
Удачных было не много – два-три, ну так большего нужно и не было, зато отработанные, они никогда не подводили и всегда соответствовали моменту. Будет так же сейчас? Кто знает…
