…Сердце Элеоноры Алексеевны сжалось. Давно неведомое чувство прежних переживаний нахлынуло и заставило глаза заслезиться. Она помнила этого человека и всегда ждала его появления, с одной стороны желая этого, но с другой – сопротивляясь всем своим естеством. Тетушка Милены, всего несколько раз видела, и то издалека Алексея, тогда племянница почему-то не хотела пока их знакомить, но даже издалека он производил очень хорошее впечатление – к нему тянуло, а его присутствие, даже на таком расстоянии, гарантировало спокойствие. Правда, исходившее от него кажущееся переживание, которое он старательно прятал, интуитивно подсказывало, что он постоянно находится на грани опасности.
На слезы обратила внимание внучка:
– Бабушка, у тебя такой вид, как будто ты кого-то с того света увидела?!
– Да нет… – это…, это в глаз попало… Ох доченька, кто его знает…
– Элеонора, чтой-то ты вся не своя, кто этот молодой человек… – Батюшка тоже почувствовал что-то, да и только спящий мог ничего не заметить…
– Скоро узнаем…, если Бог даст…, Господи, помилуй нас, грешных…
…Мартын, увидев уезжающий джип, чуть в окно не выпрыгнул и не побежал следом… машины наблюдения были расставлены на всех значимых местах, но эту иномарку, неизвестную никому, никто не ожидал.
Силуянов упал на колени на пол, обхватил руками голову и застонал:
– Он…, он, он, он… – ушел…, ушел! Ну каков, опять все обошел…, ну и чуйка, а…, хоть на живца лови!!!
– А мы на живца и ловим, если б не дочь его или ни эта… его краля, где б ты его искал бы?!.. – Паша, был тоже не в восторге от упущенной возможности, но ему в принципе не нравилось, когда играют на слабостях и пользуются то больными родственниками, то вот как сейчас…:
– Слышь, Силыч, а у меня вот тоже дочка… Ой как не хотелось бы, чтобы вот так вот, при ней взялиии… спеленалиии, как-то неее по-человечески…
– Паш, ну во-первых не спеленали, а во-вторых, вот представь…, будет он ко всему готов, положит пару-тройку твоих и столько же моих, как будешь потом в глаза их женам и детям смотреть, объясни им потом, что по-человечески, а что нет!..
– Ну так-то…, только ты ж сам сказал, что этот не из таких…
– Паша отринь а…, и без тебя тошно…, лучше подумай, что его предупредить то могло? Блин, даже телегу эту, вместо машины поставили?!..
…«Солдат» вышел из машины и почти сразу уперся взглядом в окно, где ему показалось три силуэта, один из которых явно принадлежал девочке. Внутри что-то, ёкнуло, будто сломалось – не было больше тех сил, которые все эти годы поддерживали терпение и уверенность, что этот день настанет.
Еще несколько шагов, и давняя мечта, может быть, пониманием которой он и преодолевал многое, наконец сбудется. Ведь именно предположение своей необходимости этому маленькому человеку, который в его глазах был больше, чем все остальные вместе взятые, и помогала преодолеть не только трудности и опасности, но и грозящую, да что там, уже приходившую за ним смерть, если, скажем, взять годовалую поездку в Прагу.
Все утро бывшего «чистильщика» не покидало ощущение какого-то надрыва и какой-то незаконченности, с каждым прошедшим адресом, становящаяся все тяжелей и тяжелей, душевная тошнота, отталкивала от последнего места. Он воспринял это, как психологический надлом, который нужно преодолеть, и причинами, которого были его черный шлейф содеянного, ну так ведь это позади, и опасность преследующая всех, кто смеет приблизиться к нему, став близким человеком.
Алексею казалось, что это интуитивное сопротивление воссоединения его с дочерью и рождает такой дисбаланс.
Правда были и другие версии, всплывающие в воспаленном мозгу – и основная из них опиралась на уверенность, что он уже в клещах оперов, и единственный выход – моментальное исчезновение. Но он был уверен, в своей гибели при попытке его ареста, а потому считал, что и переживать не о чем – это-то как раз таки его не пугало, и мало того, казалось неплохим выходом для всех! А бросить Весну и не увидеть, а точнее не забрать дочку (разумеется вместе с ее бабушкой), было вообще недопустимым.
А потому глядя на окно и уже будучи уверенным, что через стекло на него смотрит именно его чадо, им овладело чувство…, нет не страха, а какой-то неуправляемости и гонящего с этой улицы желания. Страха не было, но какое-то животное опасение, при котором у животных прижимаются уши к голове и шерсть встает дыбом, загнало обратно:
– Славунь, давай-ка до рынка доскочим, с пустыми руками, как-то…, хоть чего-нибудь купим…, да и дочке игрушку…
– Лелик, че-то у тебя глаза…, ты че там увидел то… Лех все нормально?!
– Да хрен его знает…, когда у меня что-то нормально то было?!
– Может повременить?!
– Нет, друг мой…, сегодня, здесь… и сейчас… Пусть будет, что будет!.. – Рынок был недалеко, а при наличии денег и понимании потребностей, покупки совершаются быстро и легко. Кое-какие продукты, букет цветов и огромный плюшевый крокодил, метра два в длину, не меньше…
