Алексей обнаружил нечто подобное тику в момент, когда Мартын что-то произносил, по всей видимости, в этот промежуток времени контроль над мимикой давался труднее. Это позволяло хоть немного, но воздействовать, на говорящего, давая понять, что эта особенность не только понятна, но и якобы забавляет, а если удавалось еще и поймать встречный взгляд на этой, почти не заметной полусудороге, то и вообще можно было заставить отвернуться.
Такие мелочи важны в психологическом противостоянии, не смотря на то, что не дают гарантий на полное превосходство. Неуютное состояние в такой беседе, заставляет тратить лишние силы и отвлекаться на усиление концентрации, что ведет к появлению ненужных эмоций, которые приходится перебарывать и скрывать…
Почувствовав подобное, нужно этим пользоваться, скажем уперевшись плотным и навязчивым взглядом превосходящего в противостоянии, смутить, одновременно воспользовавшись каким-нибудь заранее приготовленным козырем, скажем вспомнить об ошибке или неудачи. При этом создастся момент, при котором неуравновешенное и отвлеченное состояние сознания может выпустить неконтролируемую фразу, несущую лишнюю информацию. А как известно, оперативная работа – это и есть хаос информации, который нужно правильно упорядочить и умело воспользоваться, прежде, конечно, добыв ее из бездонного океана домыслов, наветов, лжи, дезинформации, действительно бывшего, тщательно скрываемого, или якобы умалчиваемого, где правда всегда где-то рядом.
В отличии от Алексея положение Силуянова было несравнимо свободным в выборе воздействий, а соответственно и арсенал возможностей. Но одно «но» делало все попытки бесполезными, и брешь в сознании арестованного пробить не удавалось.
Подполковник был опытен и сведущ в психологии, причем ни в теории, а в познанном на практике, и буквально по запаху мог безошибочно определять в какой момент, что именно нужно делать. Здесь же только получалось идти по какому-то лабиринту, стены из которого выстраивал не дознаватель, но допрашиваемый! Понимая некоторую нервозность «Солдат», не то чтобы успокаивал, но пытался уравновесить неопределенность, напоминая общую картину очевидно складывающуюся в пользу следствия, но Мартыну хотелось большего, а более всего перешагнуть грань загадочного:
– Леш, ты же понимаешь – если бы ты не пошел на показания, мы бы запустили тебя на такой круг…, поверь никто не выдерживал…
– У вас всегда останется эта возможность…, ааа потооом, кто знает может это как раз то, что мне нужно…
– Послушай, я мент, от кожи и до сердца, но я еще и офицер…
– Наверное…
– Мое слово, никогда с делом не расходится, ты ж наверняка наблюдал за судебными процессами со свободы…
– Ну разумеется, и о вас неплохо отзываются, хотя поразному бывало…
– Мы можем постараться тебе помочь и поможем, а че… парень ты нормальный…, кстати, никаких отношений тааам… с «конторой» или еще с кем-то, может с ментами…, может вообще есть кому тебя прикрыть?… Больно ты продуманный, никто из ваших даже рядом не стоит, не может же так быть… само по себе?!
– Само по себе не может…, и спасибо за комплементы…, предлагали мне однажды бумагу подписать…, но то что знают двое, знает и свинья, а там три подписи стоять должны были…
– А с Саратовым че у тебя общего было?…
– Да все просто – Солоник…
– Что Солоник?…
– Мартын Силыч, у вас венка на глазу лопнула – даа тоже не легкая у вас жизнь… – Произнеся эту фразу, Алексей, понимая что каждое слово пишется, давал понять, что не предрасположен касаться этой темы, одновременно предупреждая не столько о своем нежелании, сколько об опасности для самого же милиционера…
Мартын, отчетливо это понимая, в задумчивости произнес:
– Да чеее-то… прочитать сегодня пришлось многое…
– А Солоник…, ну вы то с вашей всеядностью и осведомленностью знаете, что Саша его друга расстрелял на Петровско-Разумовском рынке…, вот он хоть что-то и хотел узнать, что и по его работе было необходимо…, между прочем…
– А кто его вальнул то, кстати?…
– Так у вас же показания уже во множестве имеются…, а таккк…, если честно я не особенно то и в курсе, меня больше сбор информации интересовал… Что до этого было и с кем он общался, могу примерно описать…
– А вот друзья твои к твоей работе имеют отношение?…
– Мартын Силыч, при всем уважении, о себе все отдам – забирайте, наказывайте…, про друзей и родственников забудьте пожалуйста – не при чем они, да и сами наверняка уже знаете…
– Да не совсем ни при чем, вот скажем…
– Да, да я знаю, что вы каждую версию должны отрабатывать, особенно когда таких монстров, как я ловите…, но я вас уверяю, что предложенные мною показания, во-первых будут чистой правдой, в чем вы сможете убедиться перепроверив, во-вторых – удовлетворят вас в полной мере…
– А что в третьих?
– В третьих?… Но я не говорил о «в третьих»…, впрочем…, в третьих, мои версии подтвердят имеющиеся в вашем распоряжении представители «профсоюза», а раз так…, а вы понимаете, что связаться с ними я не смогу, значит это чистая правда…
