Смерть – она придет…, нет просто наступит, когданибудь придет ее черед…, да какой черед – просто выдох здесь, а вдох уже там… Еще пять дней назад, глядя дочке в глаза, стоял и ждал пулю, то есть смерть… Не переживаний, Лелик, по этому поводу, нет страха – даже мыслей никаких! Может это сейчас, или потому, может, что терять нечего… Здрасьте, как это нечего, а Весна, а дом, а друзья, а только начинающаяся жизнь?… Ннн-да, действительно странно, казалось бы живи и живи – все самое страшное позади, даже Танечку нашел! Ан нет!!! Не заслужил, может все это только телу нужно, а душе иное, вот это вот – терзающее, наводящее на мысли, пытающееся напугать, затолкать в чужую шкуру…, с ударением на последний слог, хотя почему в чужую – в ту, которую заслужил!!!
А смерть, что ж, еще позавчера считал ее неплохим выходом, а сегодня?… А сегодня подумал, что должно быть странным ощущение понимания, когда она постепенно овладевает тобой, шаг за шагом… не долгое время, а скажем в течении дня, может чуть больше, когда сам факт ее пришествия уже становится очевиден, и там всякая разная надежда в этом мире уже не при чем, теперь эта надежда уже о том мире, куда вот – вот тебя сопроводят. Ведь многих охватывает непреодолимый ужас: как это, ведь вот он я, и вдруг меня нет! Ни его, ни другого. Просто был в этом мире, и вдруг мир остался, а тебя в нем нет! Все, что тебе принадлежало, теперь обходится без тебя, все и всё… обходится без тебя, а скоро твое присутствие и вовсе забудется. А то, чем ты был поглотится сначала землей, потом червями, а после…, а после ты тоже сможешь принести пользу людям в виде удобрения для их цветочков…, но это кажется будет не скоро. Хотя в школе тоже говорили, что вам молодым еще рано думать о том, о чем мы старики, иногда бредим… На деле то бредили мы, а они о неизбежном и фактическом, о том, что не требует доказательств и коснется каждого…, по крайней мере здесь.
Страх! Страх рождается там, где есть поначалу непонимание, рождающее опасение, примеряемые к себе, боясь и пытаясь избежать… Чего бояться, если смерть неизбежна, если мы уже рождаясь, начинаем умирать, и в процессе жизни, так сказать, по чьей-то милости, чтобы привыкнуть, во время болезни или серьезной травмы на время к ней приближаемся… Правда старательное отмежевание от нее, и забывчивость до неприличия о ее приходе в каком-то будущем, позволяет запамятовать о ней, а то и вообще дойти до утопичного: «Когда она придет – меня уже не будет!».
Кто не боится? – Кто не верит в жизнь вечную или понимает, что она пройдет в муках и терзаниях. А если нет?… Ну вот я же равнодушен…, даже если придется помучится перед тем, как исчезнут совсем…, ну муки, пытки и все такое – это временное и когда-нибудь закончится, в конце – концов, все заканчивается, что имеет начало!.. Знаю, что я боюсь!.. Вот оно – не окончить свою жизнь смертью, а не иметь возможности при жизни использовать свой потенциал, будучи при этом совершенно работоспособным, крепким и здоровым, не иметь возможности принимать решения за себя, но все именно так и происходит, в месте, которое обозначаемом табличкой «пожизненное заключение»…
Екер-макер – я стал человеком, который этого опасается! А ведь таких не так много! Даже сегодняшнее состояние кажется по сравнению с тем лучше в разы…, лучше…, вот она – смерть, которая пугает; смерть при жизни, и кажется избежать ее невозможно…, но ведь такая жизнь…, нет это не жизнь, но искупление! Какое там искупление, когда на втором десятке срока, а может и раньше, то, что было прежде человеком, уже перестает понимать что происходит…, зачем происходит, а главное почему! Наверняка весь мир, после таких пыток становится виноватым, и уж те, кого он знал, точно хуже и так далее…
Смерть – это конец жизни…, не лучше ли он, чем такая жизнь похожая на смерть, смерть при жизни… Ужас, лучше ее рука сжимающая кадык и раскрытая пасть высасывающая последние соки!.. Да нет, она не так страшна, хотя бы потому что и сама небесконечна…, а потом я видел ее со стороны, правда не глазами тех, кого убивал…, но их взгляд… – он не всегда выражал страх, и некоторые находили силы улыбаться… улыбаться… Многих, многих я сопроводил и передал в руки «костлявой». Но почему так, тот кто видел ее, а я же ее видел и не счел ужасной, скорее почти не осязаемой и невидимой…, вон наркоша, буквально в шаге от нее, а не пугается и не стучит зубами от ужаса, может быть это потому, что физическая боль сейчас затмевает все, чтобы не запомнить эту личину и от страха не бросить непреодолимую страсть… Кто знает, кто знает…, кто-то ничего не знает, а я… – тем более.
