– Да, Лех, яяя и не сомневаюсь что ты правду скажешь…, но и ты меня понять должен, ведь если в наших рядах есть крыса ее же вывезти надо… Ты что думаешь, если ты их прикроешь…, ну не мог ты без наших обойтись… – не знаю ментов, ФСБешников или кого там еще…
– Вы что «Собственную безопасность» собрались возглавить?
– Да на… она мне сдалась, просто одни работают и служат…
– А такие как Дима Баженов еще и о себе думать успевают…
– А че ты о нем знаешь?
– Да как и все, а в общем мне все равно… Знаете как, ведь есть еще и третья категория, помимо тех, кто работают на себя и служат государству… – Родине служат… Разумеется я не мог обходиться без некоторых услуг спецов из некоторых структур…, разных всяких…, но знаете, странным образом среди них глупых не оказалось, вот у вас же тоже ребята не глупые, ведь меня поймали, с чем, как с крупной победой и торжеством справедливости, вас и поздравляю! Правда я уже давно перестал быть общественно опасным, а кто-то еще нет…
– И кто же?…
– Да не знаю, простооо… не я же всех убил, убивают и убивать буду… Так вот ребята были не глупые и помню я только имена, связь… – сами понимаете, если не односторонняя, то крайне запутанная – через посредников…, да у вас же мой листочек…, кстати, будьте аккуратнее с ним, он воды боится – бумага специальная, не дай бог капля попадет, разъест…
– Да там чего-то особенно ничего и нет, и четыре симкарты из твоих телефонов вроде пробили…
– Думаю два у вас до этого были… я же говорю, что от криминала уже давно ушел…, так что не знаю чем и помочь-то вам… ууума не приложу…
– Хорошо…, Лех…, а со службой безопасности Дерепаско, по какому вопросу общался… – Взгляд Мартына не отрываясь, прожигал в течении всей фразы глаза «Сотого», но так ничего и не рассмотрел:
– Да работу искал, вот надеялся…, а то сами знаете, строительство – заработок сезонный…
– Ну на сколько я знаю, ты прилично им зарабатывал…
– Это точно… – зарабатывал…, теперь не скоро, если вообще предстоит…
– Слушай, вот список, посмотри какие твои «крестники», а какие чужие… Так, а вот здесь фототаблица, кого ты тут знаешь?…
– Силыч, это получается «не для протокола»… – так я понимаю? А цель в том, что бы узнать не только кого я убил, но и кто кого из вот этих вот завалил…
– Да ну нет, зачем так-то…, да мы и так все, обо всех…
– Вы же лучше меня знаете, что образ жизни я вел замкнутый, ни с кем не общался, и кто кого и тем более почему на тот свет отправил…, не знаю… О себе пожалуйста – давно решил, если суждено к вам попасть, так буду отвечать – значит так надо…, правда на другое надеялся, да жив остался…, а вы Мартын Силыч голову то себе не ломайте – почему вдруг я говорить начал, что бы это понять со «смутного времени» начинать надо.
– С какого времени?
– «Смутного» – в истории Руси – России, так коротенький период вначале семнадцатого века называется, до Романовых…
– А это тут…, да ладно и так понятно, ты ведь должен понять, если все сойдется, значит правда…
– Да все я правильно понимаю, и от ответственности убегать не собираюсь, сделал – отвечу, и сомневаться не стоит, и никаких гарантий не требуется. Поможете – хорошо, посчитаете не нужным, тоже справедливо! Единственное, что меня интересует и волнует – соблюдение вашего обещания в отношении родственников и друзей. Сдержите свое – берите все мое!
– Помню, помню, и тебе нет причин сомневаться…
– Да я в вас то и не сомневаюсь, но есть еще ваши подчиненные и другие следственные органы…
– У нас команда и я за каждого ручаюсь…
– Тогда и мое слово нерушимо… – забирайте… – И он поставил галочки напротив убитых им… Силуянов, с удовлетворением посмотрев на листок, дивясь простоте достигнутого, с уважением в голосе информировал:
– Леш, завтра выезд в прокуратуру, кое чего закрепим на камеру и т. д…
– Ваше право, но мой выбор… Родственникам позвоните пожалуйста, передайте…, передайте что все хорошо…, а вообще не звоните, пусть будет, как будет… – Расстались быстро, и при взгляде друг другу в глаза поняли, что каждый остался при своих, что устраивало оказывается обоих…
«Важна не мысль, а то каким образом она материализуется».
Двух соседей по камере кумарило, поначалу это вызывало жалость и желание помочь, потом осуждение, через сутки надоедало, а после выливалось неприязнью, что Алексею удалось преодолеть – в конце-концов, здесь плохо всем.
Наркоманов бросало из жара в холод, тошнило, швыряло на металлическую дверь с криками и требованием хотя бы таблеток – ответствовала тишина. Из других камер им вторили такие же трагичные монологи, кожа раздиралась в кровь, а человеческое существо выглядело останками зомби.
