Если думать о перспективах, то…, то перспектив, о которых стоит задумываться, просто нет… В одном я уверен – в смерти…, и что бы не случилось, обязательно наступит время, когда она придет! Добро пожаловать, мадам…, добро пожаловать! Хм…, а почему мадам, как она вообще могла стать «мадам», может быть – мадемуазель? Нет, пожалуй мадам – слишком занята работой, и очень давно, хм…, кажется даже несколько смешным…, а именно с тех пор, как появилась жизнь. Но ведь сначала жизнь должна была стать понятием вечным, да в принципе вечное и есть, в конце – концов, мысль и знания безвременны, а душа…, а кто сказал, что в душу я не верю и в ее вечное существование… – тоже верю… Бог – это пока категория не изученная… хм…, да кажется и не постижимая в принципе…» – в двери повернулся ключ и застучали цепочки, Алексей открыл глаза:
– Ну вот, вечность, вечностью, а быстротечная телесная посредственность еды требует! Эй, закумаренные, трескать будем?…
«Что делать, когда в выборе из возможного предстоящего, одно не примется настоящим, другое не оценит будущее, а третье не полезно для нас самих?»
Камера тюрьмы, куда перевезли по прошествии 36 дней после ареста Алексея, показалась ему приличным местом, вопреки ожиданиям. Небольшое помещение, примерно два с половиной на четыре метра на четверых человек, позволяло вести достаточно сносный образ жизни и даже иногда спортивный. Ущемленные условия подвигают к рациональным причудам и невероятной целесообразности.
Питание, благодаря местному магазину и сорока килограммам ежемесячных передач на человека, было достаточным. Этим количеством оказалось возможно поддерживать себя и еще пару человек в неплохом состоянии, если, конечно, не попадался какой-нибудь кишкоблуд, уничтожающий продукты, только ради их уничтожения, именно в своей утробе.
Среди сокамерников выделялся особенно говорливый, ранее сиделый, а потому и чувствовавший увереннее остальных «первоходов», на деле «штемп», этакий бывалый возомнивший о себя в виде без пяти минут «вором в законе», что проверить через стены этого централа было нельзя и оставалось лишь подлавливать его на всевозможных несоответствиях и противоречиях, чтобы понять кто же он на самом деле.
«Солдат» стал его главной мишенью, очевидно направляемый местными операми для выяснения всего, что можно выяснить. В очередном разговоре, когда как обычно Вадима Резникова никто не слушал, а потому говорил он сам и сам же себе отвечал, прозвучало следующее:
– Слышь, Лех, ну тебе ж наболтают – мама не горюй! Это ж «пыжом» голимым пахнет… Леха, я тебе…, братулец, кричу без балды – это… не…, ну это ж надо так угреться – чалиться до конца жизни… В натуре тебе фартануло!..
– Ты что, завидуешь?…
– Да я… – пятериком отделаюсь и «откинусь».[62] И то, это если до «звонка»…,[63] а по другому нам и неприемлемо,[64] но ты Леха не гони, десятку отвесишь, а там уже на легках… А ваааще… – И уже приблизившись, по заговорщически:
– Я тут гонял на «Серпы» экспертизу проходить,[65] они думают, что у меня в натуре фляга свистит…, как это…, короче стационарно. Месяц лежишь…, ну короче, прочухал я там всю поляну – на рывок[66] уйти, как два пальца… Короче, даже если просто повезут – мусора тама ватные, чуть не один идешь…, одни тормоза там[67]…, ну увидишь, вааабщщще никогда не запирается. А забор в одном месте, хоть и высокий…, да пристроечка к нему все решает… Пока мусора жалами своими чили-вили…, ты жах… и в натуре красава… – вот она золотааая свобода. А че, подготовка позволяет, по тебе видно – всегда на спорте… – ты вааащее молодчага, уважуха тебе, братулец, и почетуха, в натуре…, и вааааще в рот… тех кто тебя посадил, в натуре попутали…!
Не поверишь, не надо мне это, я уже решил – будь, что будет…, а положение свое печальное без тебя прекрасно понимаю, так что расход по мастям, брату-лец… – Ясно понимая цель этого разговора – разжечь внутреннее, и так не спокойное, состояние Алексея, пытаясь тем самым подтолкнуть его к попытке побега, лучше было ему не дать развиться, что и было сделано.
Таких, как этот Вадим, положено «ломать»,[68] но это в лагерях, и то – все это уже почти везде в прошлом.
Настоящее «Солдата» было действительно не просто не завидно, но ужасно, и не только своей безызвестностью, а в принципе окончанием всего человеческого, но что заслужил, то заслужил.
Несмотря на отвержение плана, и не желание уходить от ответственности, что-то запало в душу «чистильщика», ведь любое произнесенное слово, так или иначе материализуется, правда, что касается территории его разума, то здесь что-то могло произойти только через импровизацию…
…Вечер этого дня принес свой сюрприз, а именно в виде продолжительного сюжета по одной из центральных программ, в передаче, освещающей работу правоохранительных органов, которую почему-то очень любят смотреть арестанты.
