– Что ж, дело близится к развязке, – сказал старший констебль. – Соваж бежал из города, его ищут. Но это не имеет большого значения. Без Мамули он долго не протянет. Рука без головы – просто окорок.
***
Соваж проснулся внезапно и тут же вскочил на ноги. В то же мгновение в руке его оказался меч. Что-то разбудило его. После тяжёлого, кошмарного сна он не мог прийти в себя. Он вспомнил длинную погоню, мрак чащи и опустил глаза на окровавленные волосы, которые всё ещё сжимал в руке. Но что-то ещё беспокоило его – он проснулся от неясного звука, и отсутствие объяснения его беспокоило куда больше явной опасности.
Соваж бесшумно приблизился к краю галереи и взглянул вниз. Увиденное заставило его отшатнуться. Он не мог поверить своим глазам – к алтарю склонился уродливо мощной спиной, чудовищный, поросший шерстью мужчина. Соваж не сразу понял, что настолько отталкивало в его образе. И только когда урод поднял голову, разбойник ясно увидел, что у этого существа – бычья голова. Он слизывал капли крови леди Айн с чёрного камня. Ритуал Гарпии вернул к жизни покоившееся многие сотни лет древнее чудовище, скрытое от озарённого светом мира людей грудой камней. Отвратительный монстр, вид которого был способен повергнуть в ужас любого здравомыслящего человека, на слабый разум Соважа произвёл разрушительное действие. Осторожно выглянув за парапет, он увидел, что монстра уже нет, и несколько успокоился. Вдруг он услышал леденящий кровь звериный рык, доносившийся сзади. Повернувшись, Соваж увидел контур, чётко вырисовывавшийся на фоне освещённой факелами стены.
Бешено мчавшееся чудовище, с перекошенным от звериной озлобленности мордой, порождение расы, о которой люди не имели уже ни малейшего понятия, давно забытый ужас стоявшего здесь когда-то архаичного города, раскинуло мощные руки. Многие годы ему приносили в жертву человеческие жизни, и теперь он вновь алкал плоти и крови.
Соваж без дрожи встречал опасности, хладнокровно совершал преступления. Он сделался одержимым в уверенности, что всегда сможет уйти от наказания. И вот он сам стал жертвой. Он своей беспутной жизнью сам освободил этого монстра, готового растерзать его.
Он уже ясно видел его в темноте: он был темнокожим и походил на уродливое дитя животного или, вернее, на человекообразный морок, омерзительную пародию на человека.
Это произошло настолько неожиданно, что он не успел даже поднять меча. Тварь, пригнув уродливую голову, прыгнула на него и погрузила острые рога в живот жертве.
Соваж понял, что его путь завершён.
Мамуля Гид принесла обещанную жертву.
– Чтобы сжечь эту ведьму, привезли двадцать возов торфа, сорок вязанок зелёных, только что расколотых, дров, да тюк соломы на розжиг. Ассизы приняли решение о медленном огне.
На площади «Лужитания» было не слышно другого шума, кроме стука плотничьих топоров да говора толпы, заранее собравшейся к месту казни, чтобы занять места поближе к эшафоту. Вскоре площадь наполнилась народом, у окон близлежащих домов показались бледные, возбуждённые лица. Весь город в необыкновенном оживлении ждал казни.
– Её ведут! Ведут!
Медленное шествие раздвигающих толпу копьями стражников ввела Гарпию Гид на эшафот. Шедшие сзади судьи остановились перед ним. Палач Мастер Хадрик в комбинации голубых чулок, светло-розовых штанов с фиолетовым гульфиком, кожаной безрукавке-колете поверх коричневого дублета и рубашке с белым воротничком, возвёл её на костёр, и привязал к находящемуся там стулу с высокой спинкой.
– Палач, сын шлюхи, не проявил милости к старой душегубке, и не придушил её, чтобы избавить от лишних страданий.
– Она не заслуживает милосердия!
Наружность Мамули Гид почти вовсе не изменилась от долгого томления в темнице. Её не пытали, на дознании она не произнесла ни слова, презрительно глядя на судей исподлобья. Сильная природа её устояла на допросе, в отличие от мягкотелого Лекаря, который выложил всю подноготную от начала до конца при одном только виде пыточной в крепости.
– Судом Справедливых ассизов мещанка Гарпия Гид приговорена за убийства, похищение и вредительское колдовство к смертной казни через сожжение на костре, как того требует «Шейное уложение» города. Пусть будут боги справедливы к её душе!
Гарпия Гид с кривой ухмылкой на лице осматривала толпу. Люди отводили взгляд. Даже на костре Мамуля Гид вызвала у них смятение. Но старуха выискивала среди них не этого. Палач опустил факел в кучу соломы, и она задымилась, разгораясь. Чёрный дым поднялся к небу, и на морщинистом лице Гарпии появилось обеспокоенное выражение. Она очень хотела найти ту, что искала, и, наконец, нашла её.
Леди Айн в чёрном платье и прозрачной вуали, отброшенной на золотистые волосы, сидела в седле белого коня рядом с каретой отца и, поджав губы, наблюдала за казнью. Увидев её, Мамуля приветливо усмехнулась.
– Помни! Помни мои уроки, девонька! – прокаркала она, – Сбегутся падальщики на богатый пир! Повернётся колесо! Что забралось высоко, то падёт низко! Подымется ветер перемен!