Отряд переправился через Вислу под Яськовице, вблизи Освенцима. Было уже за полночь. Я выслал группу гвардейцев с заданием заложить заряд динамита под проходящие неподалеку железнодорожные пути. Они взяли с собой всего пять килограммов взрывчатки.
Подошли к будке обходчика. Окружили ее. Через оконца в темноте ничего не было видно. Ворвались внутрь. За деревянным столиком спали два немецких охранника. Не успели они прийти в себя, как их винтовки оказались в руках у гвардейцев. Обходчику наши бойцы показались пришельцами с того света.
Гвардейцы перерезали телефонные провода. Напротив домика за железной дорогой на фоне неба четко вырисовывались силуэты высоких деревьев. Путь шел прямо по пологому склону, так что состав можно было заметить издалека. Взрывателей у нас уже не было, поэтому Чарны заложил заряд со шнуром, отошел вместе с бойцами на несколько десятков метров от путей и укрылся в густых зарослях. Послышался гудок паровоза. Чарны поджег шнур, и все отошли еще дальше.
Взрыв и грохот падающих с насыпи вагонов раздались почти одновременно. Паровоз врезался в землю. Вагоны стали налезать один на другой. Послышались выстрелы. Должно быть, состав охранялся. В середине июля ночи короткие, и мы поспешили уйти подальше от места операции…
Мы двинулись в направлении Добчице, чтобы нанести визит викарию. Следует заметить, что визит этот был необыкновенный. Настроение у ребят после удачной операции было отличное. К тому же у нас с собой было столько динамита, что хватило бы еще на четыре состава. Через трое суток прибыли на место. В поле у Добчице переждали, пока стемнеет. Ребята побрились, почистили одежду.
Добчице — не совсем обычная деревня. В ней много каменных домов. Имеется даже небольшой рынок. Над крышами построек возвышается башня костела. Мы выступили в одиннадцать часов. В боевом порядке подошли к дому викария, окруженному садом и огородом. Несколько гвардейцев стали осматривать все вокруг. Ничего подозрительного не обнаружили. Я приказал группе гвардейцев окружить дом, а сам приблизился к входу. Вильк подошел к окну и тихо постучал.
— Кто там? — послышался голос экономки ксендза.
— Откройте, — сказал Вильк. — Я пришел за ксендзом от тяжелобольного.
Воцарилась тишина.
Женщина скрылась в глубине комнаты. Через минуту показалось лицо ксендза.
— Кто болен?
— У нас все здоровы. Прибыл отряд Войска Польского. Командир хочет повидаться с ксендзом.
— Вы хотели встретиться с нами, — вмешался я. — Сейчас самое подходящее время.
— Ах, как это я не догадался! — воскликнул ксендз. — Сейчас открою. Входите, пожалуйста.
Хозяйка зажгла свет. Мы сели за стол.
— Дом окружен двумя рядами охраны, — заявил Вильк. — На всякий случай.
— Понимаю. — Викарий встал. — Я ждал вас. Я поляк. Совесть у меня чиста. Можете располагаться, как дома.
Потом он позвал экономку. Что-то шепнул ей.
— У нас всего час времени, — сказал я.
Экономка расставила на столе тарелки, хлеб, масло, творог.
— Принеси еще вино, только быстрее, — торопил ее викарий. — Как чувствуют себя ваши солдаты? Все здоровы? Давно ли воюете? Когда кончится война? — засыпал он нас вопросами.
Викарий с интересом слушал рассказы о боях с гитлеровцами. Об издевательствах гитлеровцев над мирными жителями и даже над лицами духовного звания. Я стал расспрашивать викария о положении в селе и в окрестностях, о поведении немцев. Ксендз помрачнел.
— Вы, господа, лучше меня знаете, на что они способны.
— Мы обязательно выгоним их из Польши. Не сложим оружия, пока не победим, — проговорил я.
Время шло. Бойцы начали поглядывать на часы. Вильк первым встал из-за стола.
— У меня много вина в погребе, — сказал викарий. — Вы обязательно должны взять с собой.
Викарий позвал экономку, велел ей взять ключи и проводить Вилька в погреб.
— Только, смотрите, не берите белое церковное вино с верхней полки.
— Проследите за этим лично, — приказал я Вильку.
— Есть, командир.
— С некоторыми сортами вина приходится быть осторожным. Некоторым бутылкам почти по десятку лет, — предостерегал ксендз.
Запасы вина были так велики, что если бы даже увезти целый воз, не поубавилось бы. Ребята вынесли наверх десятка два бутылок. Вильк внимательно следил, чтобы никто не покусился на белое вино. И все же кто-то из гвардейцев прихватил бутылочку.
Мы простились с викарием.
— Заглядывайте ко мне, панове, — приглашал он.
Мы вышли во двор. Гвардейцы построились. Вильк дал сигнал к выступлению. Мы рассчитывали отойти от Добчице километров на пятнадцать-двадцать. Отряд двинулся в направлении лесов и гор Подгале.
Посещение священника осталось в моей памяти как один из самых интересных эпизодов партизанской жизни. Его убеждения и взгляды на немирские, если так выразиться, проблемы не мешали ему поддерживать нас, проявлять сочувствие.
