Через какое-то время мы подошли к Макуву-Подгаляньскому. Оттуда направились к Хабувке. Железнодорожная линия, проходившая через леса и горы, была подходящим объектом для диверсии. Мы подорвали здесь один эшелон, а вместе с ним и небольшой мост, после чего двинулись к Мысленице, чтобы быть ближе к многочисленным организациям Польской рабочей партии. Вскоре добрались до одного из наших лагерей в Тшемесне.
В Тшемесне я получил приказ от командующего округом Ковальского явиться в Краков на совещание командиров отрядов Гвардии Людовой и секретарей комитетов ППР.
Созвал совещание новый секретарь окружного комитета товарищ Анастазий Ковальчик (Настек). Об организации в целом, об общей борьбе и политическом положении говорил командующий округом Ковальский (Зигмунт). Я слушал его, и перед моими глазами проходили картины вооруженных схваток. А когда он заговорил о делах гвардейцев из 10-го района Кракова, я все пережил заново. Операции гвардейцев, помощь другим округам — Жешувскому и Силезско-Домбровскому, выразившаяся в передаче динамита и литературы, получили высокую оценку товарищей. Командующий округом рассказал об организационной структуре ППР и Гвардии Людовой во всех районах. Зигмунт обратил внимание собравшихся на эффективность применения при поджогах и минировании запалов «краковской» конструкции. Подсчитал число серьезных ударов по врагу и его эшелонам, идущим на восточный фронт. На совещании было принято решение о включении в 10-й район Кракова подрайона Подгале и создании, таким образом, объединенного 10-го района Краков — Подгале. Нашему отряду Гвардии в Подгале присваивалось имя Людвика Варыньского[8]. Сердце мое наполнилось радостью.
Я остался в Кракове еще на несколько дней. Встретился с Настеком и Ковальским. Я договорился с секретарем окружного комитета ППР и командующим округом Гвардии Людовой о сохранении и в дальнейшем тесной связи с товарищами, действовавшими в этом районе. Мы обсудили новые задания.
Во время очередной встречи Зигмунт предложил:
— Было бы неплохо устроить врагу новую «баню». Подумай над этим.
Я встретился с друзьями. Мы разработали план поджога главного склада кинопленки на улице Дителя. На этом складе работали Шимоняк, Шафарский и Наврот. Однако потом мы пришли к выводу, что осуществление диверсии создало бы угрозу для польских семей, живущих поблизости от склада. Взрыв нескольких вагонов пленки мог вызвать ужасные последствия.
Поэтому мы изменили первоначальный план. Пленка, которую предполагалось вывезти в Германию, попадала под настил пола склада. Вместо пленки Шимоняк, Наврот и Шафарский паковали в ящики, различный хлам, кирпичи, камни. Это удавалось делать до освобождения. Стоимость фильмов, собранных ими, достигала восьми миллионов злотых. Некоторые из них являются обвинительными документами. Позже их передали органам по расследованию гитлеровских преступлений. Благодаря целому ряду фильмов после освобождения краковские кинотеатры смогли начать работать. Неоднократно они приносили с собой оружие и боеприпасы, которые «пропадали» у гитлеровцев. Таким образом, и те несколько дней, что я провел в Кракове, были заполнены работой.
Однако пора было возвращаться в отряд.
Ночь уже вступила в свои права, когда я вошел в Чернихувские леса. Подошел к условленному месту, сел на пень и стал ждать подхода отряда.
Только глубокой ночью я услышал треск веток, а потом послышались три коротких свистка. Я ответил условным свистом — и вскоре из темноты появились Володя и Янек Касперкевич. За ними шли остальные гвардейцы.
— Плохи наши дела, командир, — сказал Володя по-русски. — Француз погиб.
Мне показалось, что я ослышался.
— Янек, расскажи, что произошло? Где Чарны?
— Шумиляс сегодня погиб. Чарны недалеко отсюда. У нас была стычка с гитлеровцами и полицией на станции Ленче под Кальварьей.
Как рассказали ребята, Шумиляс договорился с гвардейцами, что отряд остановит пассажирский поезд, а он, Шумиляс, выступит перед пассажирами с речью.
Гвардейцы шли к станции. Солнце палило нещадно. Небольшое здание вокзала хорошо просматривалось со всех сторон. За станцией тянулись луга и поля. Бойцы с ходу вошли в здание вокзала, задержали станционных служащих, нарушили телефонную связь и стали ждать прибытия поезда Закопане — Краков. Никто из пассажиров ничего не заметил. Еще несколько минут — и поезд подошел к станции. Двое гвардейцев влезли на паровоз. Остальные окружили вагоны. Пассажиры высунули головы из окон. Шумиляс вышел вперед и начал говорить:
— Поляки! День нашего освобождения придет! Сегодня немецкие оккупанты еще находятся на польской земле, но скоро они вылетят отсюда. Советские войска нанесли поражение гитлеровцам под Сталинградом. Немцы под ударами Красной Армии в панике бегут.
Француз энергично жестикулировал. Толпа на станции замерла.
