— Красная Армия и Войско Польское бьют гитлеровцев на всех фронтах. Немецкий фронт трещит и рушится под ударами советских и польских солдат. Мы — авангард Войска Польского. Мы будем громить гитлеровцев и драться с ними не на жизнь, а на смерть. Не падайте духом. Час освобождения и свободы близится.
Гвардейцы не знали, что среди пассажиров на станции был шпик, который по какому-то уцелевшему телефону сообщил обо всем немцам. Когда состав тронулся, со стороны Кальварьи на станцию ворвались автомашины с жандармами и полицией. Завязалась перестрелка. Гвардейцы, отстреливаясь, стали отступать. Француз шел последним. Вдруг он упал. Его ранило в ногу. Он стрелял до последнего момента. Последнюю пулю пустил в себя.
Так погиб первый гвардеец нашего отряда, не знавший страха перед врагом.
Шумиляс говорил гвардейцам, что коммунисты учили его презирать смерть. Невольно вспоминаются его пламенные слова о партии, о борьбе коммунистов разных национальностей за права всех людей труда.
Похоронили мы его на кладбище в Леньчах. Прозвучали три залпа — прощальный салют товарищу по оружию.
Мы перебрались в окрестности Макува. Ребята переживали смерть Француза и рвались в бой. Ночью мы заложили мину с самовзрывателем под рельсы на небольшом мосту. Вместе с мостом в воздух взлетел и поезд, проходивший по нему в момент взрыва.
От Макува мы двинулись к Вадовице. В этом районе немцы осмелели, начали чинить расправы над крестьянами, которые уклонялись от поставок зерна. Их нужно было припугнуть, а заодно и пополнить запас динамита.
С этой целью с несколькими партизанами я переправился на левый берег Вислы. В первой половине августа мы оказались в лесу неподалеку от Чернихува. Двух гвардейцев я оставил с собой. Остальных отправил за динамитом. Кроме того, мы должны были еще предупредить нескольких товарищей, чтобы они помогли нам переправить динамит через реку.
Стало быстро темнеть. Мы терпеливо ждали ребят. Наконец послышался тихий свист. Мы ответили — и через минуту из-за деревьев выскочил Тадек с ребятами. Нервным голосом он доложил:
— Мы напоролись на гитлеровцев. Их оказалось гораздо больше, чем нам показалось сначала. Они — в поле на запад от нас и прямо перед нами.
Я приказал Тадеку и Кальвину немедленно выяснить намерения немцев. Они доползли до опушки. Вернувшись, сообщили, что отдельные группы немцев занимают позиции через каждые несколько десятков метров. Это позволяло сделать только один вывод — немцы окружают Чернихув с целью угона населения. (Лишь позднее мы узнали, что немцы оставили грузовики в двух километрах от Чернихува и дальше пошли пешком.)
Кольцо вооруженных солдат сужалось с каждым часом. Надо было срочно принимать какие-то меры, чтобы спасти жителей Чернихува. К сожалению, мы не знали, когда гитлеровцы приступят к осуществлению своего разбойничьего плана.
Было решено отойти в глубь леса, чтобы оценить серьезность создавшегося положения. Сможет ли наша небольшая группа вынудить немцев отказаться от своих планов. А вдруг не повезет? Тогда положение еще больше ухудшится. Мы понимали, что дорога каждая минута. Что ожидает жителей Чернихува, если немцы обнаружат находящийся там динамит?
— Я взял из тайника пятьдесят килограммов динамита, чтобы переправить его на правый берег Вислы, — сообщил мне Вильк, — спрятал его в риге Планетов под доской от разобранной телеги.
Да, немцы появились в тот самый момент, когда мы решили забрать динамит. Если динамит попадет к ним в руки, они решат, что жители Чернихува выкрали его из рудников. Люди будут гибнуть у нас на глазах. Все понимали серьезность положения. Сыпались разные предложения.
— Атаковать сволочей.
— Пробраться в Чернихув и предупредить жителей об облаве.
Был одиннадцатый час вечера. Решение появилось неожиданно. Я пришел к выводу, что выход — в каком-нибудь внезапном ударе. Он должен отвлечь внимание немцев и заставить их изменить свои намерения.
— Есть план, — сказал я. — Мы подожжем молочный завод в Рыбной, пожалуй, самый большой в воеводстве. Это встревожит немцев. В помощь возьмем несколько товарищей из местных.
Мы бросились к Рыбной. Нескольких гвардейцев я послал сообщить тем товарищам, которые присоединятся, что сбор состоится в районе молочного завода. Но они присоединились к нам уже по дороге. Одним из первых был Чекай из Кашува.
Когда все собрались, я отдал приказ действовать. План нападения мы с Тадеком Грегорчиком разработали еще на марше.
