«После допросов (всех нас допрашивали отдельно) меня поместили в одиночку. Всю ночь я не смыкала глаз. Прощалась с жизнью. Читала надписи на стенах, слышала ужасы той страшной ночи. Тогда же решила сказать немцам, что у меня якобы назначена встреча в каменоломне. Все тщательно обдумала и на допросе заявила об этом. Приняла решение бежать. Немцы ухватились за эту мнимую встречу и повезли меня в каменоломню. Но когда мы отъехали от Монтелюпиха и я увидела грузовики с вооруженными солдатами, мои планы рухнули. Мы вернулись в Краков ни с чем. Немцы привели меня в отдел абвера. Я очутилась в руках немецкой контрразведки. Начальником отдела был капитан, а его заместителем — немец из России Гартман. После бесед с ним у меня возникла мысль склонить его к сотрудничеству с нами. Я начала осторожно прощупывать его. Наконец мне удалось перетянуть его на свою сторону.
Мы договорились, что он устроит у себя одного из наших. Узнав, что я собираюсь бежать, Гартман перепугался и очень просил меня, чтобы я не убегала когда он будет находиться у себя в отделе…
25 сентября, когда на дворе стемнело, я бежала. Бежала из уборной. Перебралась через шоссе и бросилась к лесу. Как долго я бежала, не помню. Знаю только, что бежала пока не кончился лес, а он был большой, тянулся километров на пять — семь. И лишь когда я оказалась на опушке леса и увидела впереди Модльничку (в тот момент я не знала, что это за местность), только тогда пришла в себя. Крадучись подошла к какому-то домику, стоявшему на отшибе. Хозяева впустили меня, накормили, но проводить отказались: сказали, что кругом немецкие патрули.
На рассвете они показали мне, как идти дальше. Вскоре я добралась до Рыбной. Там меня переодели, спрятали в копне ржи и установили наблюдение за дорогами. Мы видели, как в районе деревни Санка немцы проверяли документы у каждого прохожего. Искали меня. Ночью, сообщив Игнацию согласованный с Гартманом пароль, я вместе с Франеком Тарговским отправилась к партизанам. Там встретилась с Алексеем. От него узнала, что меня ждут, что все живы и здоровы, что дела идут хорошо. Значит, Врубель и его дочери никого не выдали. Ночью со Сташеком ушла в горы. Утром мы встретились со своими. Какая это была радостная, сердечная, волнующая встреча…»
Ольга ушла в горы к Березняку. Мы успокоились и думали только о том, каким образом шеф немецкой контрразведки установит связь с советскими разведчиками…
Вместе с товарищами я продолжал собирать сведения о передвижении войск и переброске снаряжения. Не ускользнул от нашего внимания и тот факт, что немецкие семьи и учреждения начали покидать город.
