«17 сентября 1944 года я, как и всегда, поднялась на чердак, чтобы связаться с Центром. Начала передавать радиограмму. Поглощенная делом, не слышала, как немцы окружили дом. Поняла все только тогда, когда меня схватили за волосы и к спине приставили ствол автомата. Потом меня за волосы стащили вниз. Внизу я увидела страшную сцену: в углу комнаты лежали лицом вниз с разведенными в стороны руками дочери хозяина — Ружа и Стефа. К их головам были приставлены стволы автоматов. В другом углу в той же позе лежал отец девочек.
Вокруг дома стояли солдаты с автоматами. По углам были установлены пулеметы. Мне приказали стать к стене, за которой находился капитан. Там было укрытие, которое мы с хозяином подготовили два дня назад. Михайлов слышал все. Я решила вести себя так, чтобы немцы поскорее ушли: хотелось спасти жизнь командиру. На все их вопросы отвечала смело.
От капитана меня отделяла всего-навсего стенка из досок, и я очень боялась, чтобы он чем-нибудь не выдал себя. На допросе, как это ни удивительно, мои ответы и ответы хозяина совпадали. Наконец обыск кончился, и нас повели. Все это время меня мучил вопрос: кто мог нас выдать? Желая дать знать капитану, что опасность миновала, я запела. Когда мы вышли на дорогу, я увидела пеленгаторы. Мне сразу стало легче: я поняла, что никто из моих друзей не совершил предательства. Всех нас посадили в машину. Хозяин держался очень хорошо, даже улыбался, а у девочек вид был растерянный. Я снова запела песенку из фильма «Актриса», вставляя в нее свои слова, в которых просила хозяина держаться мужественно и не выдавать капитана. Он понял меня. Мы все время обменивались взглядами. Потом меня пересадили в другую машину. И вот мы подъехали к краковской тюрьме на Монтелюпихе. Там я видела своих друзей в последний раз. Прежде чем увели хозяина и его дочек, мы молча, вопреки запрету немцев, простились друг с другом. Больше я их не видела».
Как я узнал позже, всех, за исключением Ольги, вывезли в Освенцим, в концентрационный лагерь. Врубель погиб там. До последних минут своей жизни он держался очень стойко. Ни единым словом не выдал товарищей. А таких, как он, крестьян-патриотов было много. Без их помощи нам пришлось бы туго.
Схватив Ольгу и обнаружив радиостанцию, гестаповцы не стали производить более тщательного обыска. Благодаря этому Березняк избежал ареста. Он спрятался в соломе и дождался, когда немцы уйдут.
Шаповалов обо всем этом написал в воспоминаниях скупыми словами, по-солдатски:
