Но когда папа обернулся, взгляд его уперся в дикие заросли кустарника, усеянного ягодами. Он вскочил, и тотчас же густой ливень синих слив обрушился на письменный стол. Под потолком карабкались, плотно переплетаясь, ветки и сучья, они медленно росли, протягивая свои зеленые побеги к окну.
– Эй! – закричал папа Муми-тролля. – Проснись! Иди сюда!
Муми-мама разом уселась в кровати. С величайшим удивлением рассматривала она свою комнату, заполненную мелкими белыми цветочками. Изящными гирляндами свисали они с потолка, а между цветочками зеленели красивые бантики листьев.
– О, как прекрасно! – сказала мама. – Все это, верно, дело лапок Муми-тролля, ему захотелось порадовать меня.
И, осторожно отведя в сторону тонкую цветочную завесу, она опустилась на пол.
– Эй! – кричал за стеной Муми-папа. – Открой! Мне отсюда не выйти!
Мама Муми-тролля тщетно пыталась приоткрыть дверь. Крепкие стебли вьющихся растений бесповоротно ее забаррикадировали. Тогда мама разбила стеклянную дверь, ведущую на крыльцо, и с огромным трудом выбралась через эту дыру. Над крыльцом высились заросли фиников, а гостиная превратилась в настоящие джунгли.
– Ой-ой-ой! Ой! – произнесла мама Муми-тролля. – А виновата во всем, разумеется, та самая шляпа.
И начала обмахивать разгоряченный лоб пальмовым листом.
Из папоротникового леса ванной вынырнул Выхухоль и жалобным голосом сказал:
– Вот к чему приводят всякие гербарии. Я никогда по-настоящему этому Хемулю не доверял!
А лианы все росли ввысь из печных труб и, извиваясь по крыше, покрывали весь дом муми-троллей пышным зеленым ковром.
За стенами дома Муми-тролль, стоя под дождем, не спускал глаз с большого зеленого холма, где одна за другой открывались чашечки цветов и созревали фрукты, становясь из зеленых желтыми, а из желтых – красными.
– По крайней мере дом стоял здесь, – произнес Снифф.
– Дом – в чаще этих джунглей! – мрачно изрек Муми-тролль. – Никто не сможет проникнуть туда и никто не сможет выбраться оттуда. Никогда не сможет!
Снусмумрик вышел вперед и с любопытством принюхался. Ни окон, ни дверей! Только ковер диких растений. Крепко взявшись за какую-то лозу, он потянул ее на себя. Она гнулась, как резиновая, и никак не отламывалась, но когда он пошел дальше, она обвилась вокруг его шляпы и стянула ее с головы малыша.
– Снова колдовство, – заявил Снусмумрик. – Это уже начинает утомлять.
Снифф между тем рыскал вокруг заросшей растениями веранды.
– Отдушина погреба! – закричал он. – Она открыта!
Муми-тролль примчался на крик и заглянул в черное отверстие.
– Лезем туда! – решительно заявил он. – Но быстро, прежде чем зарастет и этот ход!
Один за другим они пробрались вниз, в черный мрак погреба.
– Эй, – закричал Хемуль, который оказался последним. – Мне никак не пролезть!
– Тогда оставайся во дворе и карауль Мамелюка! – сказал Снорк. – Можешь собрать в ботанизирку весь дом!
И пока несчастный Хемуль тихо скулил снаружи под дождем, остальные начали ощупью подниматься по лестнице из погреба в дом.
– Повезло нам, – сказал Муми-тролль. – Дверь открыта. Теперь видите, как хорошо иногда быть небрежным!
– Это я забыл запереть ее, – похвастался Снифф, – и вся честь принадлежит мне!
Перед ними предстала удивительная картина.
Сидя в развилке ветвей, Выхухоль поедал грушу.
– Где мама? – спросил Муми-тролль.
– Пытается вырубить твоего папу из его комнаты, – горестно ответил Выхухоль. – Надеюсь, хотя бы на небесах выхухолям живется спокойно, потому что мне скоро конец!
Они прислушались. Листва содрогалась от страшных ударов топора. Грохот, затем крик радости. Муми-папа свободен!
– Мама! Папа! – закричал Муми-тролль, прокладывая путь на крыльцо через джунгли. – Что вы тут начудили, пока меня не было дома?!
– Да, дорогое дитя! – отозвалась Муми-мама. – Мы, видно, снова небрежно обошлись со шляпой Волшебника! Иди скорей сюда! Я нашла в шкафу куст ежевики!
Какое восхитительное время настало после полудня! Все играли, будто они в первобытном лесу: Муми-тролль был Тарзаном, а фрёкен Снорк – Джейн. Сниффу досталась роль сына Тарзана, а Снусмумрик был обезьянкой Читой[17]. Снорк ползал вокруг в подлеске со вставными зубами из апельсиновой кожуры[18] и вообще изображал врага.
– Tarzan hungry, – говорил Муми-тролль, карабкаясь наверх по лиане. – Tarzan eat now![19]
– Что он говорит? – спросил Снифф.
– Он говорит, что сейчас будет есть, – перевела фрёкен Снорк. – Понимаешь, это единственное, что он может сказать. Это по-английски. Как только попадаешь в джунгли, сразу начинаешь говорить по-английски.
Сидя наверху, на платяном шкафу, Тарзан издавал первобытно-идиотские вопли, и Джейн с его дикими друзьями вопили в ответ.
– В любом случае хуже этого не будет, – пробормотал Выхухоль.
Он снова спрятался в зарослях папоротника и закутал голову полотенцем, чтобы ничего не выросло у него в ушах.
– А теперь я похищаю Джейн! – закричал Снорк и потащил фрёкен Снорк за хвостик к логову под столом.
