– Чернслую с четырьмясла карманслами? – повторил Тофсла.
– Да, да, – ответила Муми-мама. – Бегите поищите ее, мои маленькие друзья!
– Ну чтосла ты думасла? – спросил Вифсла, когда они вышли в сад.
– Не могусла видеть ее в таком горесла, – отвечал Тофсла.
– Пожалуй, придетсла отдатьсла, – со вздохом сказал Вифсла. – Хотя так хорошо бысло спать в ее карманслах!
Они направились в свое потайное местечко, которое еще никто не успел обыскать, и вытащили из-под розового куста сумку Муми-мамы.
Ровно в двенадцать Тофсла и Вифсла прошли через сад, волоча за собой сумку. Их тотчас заметил ястреб и разнес весть по долине. Во все концы полетели телеграммы: "СУМКА МУМИ-МАМЫ НАЙДЕНА! Ее нашли Тофсла и Вифсла! Трогательные сцены в Муми-доме!"
– Неужели правда?! – воскликнула Муми-мама. – Я не знаю как рада! Где же вы ее нашли?
– В кустслах, – отвечал Тофсла. – В ней было так хорошо спатьсла...
Но в эту минуту в комнату ввалилась толпа поздравляющих, и Муми-маме так и не довелось узнать, что ее сумка служила спальней Тофсле и Вифсле! (И, быть может, это даже к лучшему.)
Что до остального, то все только и думали о большом августовском пире. С приготовлениями надо было управиться до восхода луны. Даже Ондатр и тот проявил интерес к предстоящему торжеству.
– Вы должны поставить много столов, – сказал он. – Больших и маленьких. В самых неожиданных местах. Кто станет сидеть на месте во время большого пира? Пожалуй, суеты будет больше обычного. Вначале следует подавать на стол что получше, а чем угощать потом – не столь важно, ведь гости уже будут сыты. И не нагоняйте на них скуку всякими представлениями, песнями и так далее, пусть они сами и будут программой.
Выказав столь поразительную житейскую мудрость, Ондатр удалился в гамак читать книгу о Тщете Всего Сущего.
– Что мне надеть? – спросила фрекен Снорк. – Голубое украшение из перьев или диадему с жемчужинами?
– Давай перья, – ответил Муми-тролль.
– Ладно! – сказала фрекен Снорк и бросилась вон.
В дверях она столкнулась с братом, который нес в охапке разноцветные бумажные фонарики.
– Осторожно! – сказал он. – Ты из них винегрет сделаешь! Убей бог, не пойму, для чего существуют на свете сестры!
Он прошествовал в сад и стал развешивать фонарики на деревьях. А Хемуль тем временем закладывал в подходящих местах фейерверочные снаряды: звездные дожди, огненные змеи, бенгальские вьюги, серебряные фонтаны и взрывающиеся ракеты.
– Я ужасно волнуюсь! – сказал Хемуль. – Может, бабахнуть штучку для пробы?
– При дневном свете ничего не увидишь, – сказал Муми-папа. – Если хочешь, возьми огненного змея и спали его в погребе.
Муми-папа стоял перед крыльцом и разводил пунш сиропом. Время от времени он пробовал свою стряпню на вкус. Выходило очень недурно.
– Одно плохо, – сказал Снифф. – У нас не будет музыки. Снусмумрик-то ушел.
– Пустим приемник через усилитель, – сказал Муми-папа. – Все образуется! Второй бокал поднимем за Снусмумрика.
– А первый за кого? – с надеждой спросил Снифф.
– За Тофслу и Вифслу, разумеется, – ответил Муми-папа.
Тесто для оладий Муми-мама замесила в ванне, потому что не хватало горшков, а из погреба вынесла одиннадцать большущих банок варенья. (Двенадцатая лопнула, когда Хемуль стал пускать в погребе огненных змеев, но большой беды в этом не было, так как Тофсла и Вифсла почти все подлизали.)
– Подумслать тольксла! – сказал Тофсла. – Скольксла шумсла в нашу честьсла!
– Да, трудно понятьсла, – согласился Вифсла.
Тофсле и Вифсле отвели почетные места за самым большим столом.
Когда стемнело и можно было зажигать фонари, Хемуль ударил в гонг, что означало: приступаем!
Начало было очень торжественное.
Все нарядились в свое самое лучшее и чувствовали себя немножко стесненно. Все здоровались, раскланивались друг с дружкой и без конца повторяли: "Как хорошо, что нет дождя" и "Как хорошо, что сумка нашлась".
Никто не смел сесть первым за стол.
Муми-папа произнес небольшую вступительную речь, в которой объяснил причину торжества и выразил благодарность Тофсле и Вифсле.
Потом Муми-папа заговорил о том, как коротко северное лето и что все должны повеселиться на славу, потом начал рассказывать о днях своей юности. Но тут Муми-мама выкатила тачку оладий, и ее встретили громом рукоплесканий.
Все сразу почувствовали себя непринужденнее, и немного погодя пиршество было в полном разгаре. Весь сад, да что там сад – вся долина была уставлена маленькими освещенными столами. Вот, описывая величественную дугу, взмыла в беспредельную высь ракета и рассыпалась дождем белых звезд, которые стали тихо-тихо падать на долину. Все букашки-таракашки повернулись носами к звездному дождю и закричали "ура!". Ах, как чудесно это было!
А вот забил серебряный фонтан, вот замела над верхушками деревьев бенгальская вьюга, и Муми-папа выкатил на садовую дорожку большущую бочку с пуншем. Все бросились к нему с посудой, и Муми-папа каждому наполнил посудинку, будь то чашка, или бокал, берестяной кубок, или ракушка, или свернутый фунтиком лист.
– За Тофслу и Вифслу! – провозгласил весь Муми-дол. – Ура! Ура! Ура!
