Вера одним глотком допила кофе из чашки военного. Соль-вода, соль-вода, не укусишь никогда, соль-вода, соль-вода, сказала Вера, и во рту у нее пересохло.
Военный постучал по каске три раза, но она была не деревянной, а пластиковой, поэтому у него ничего не вышло.
На кровати лежали комки пыли. Вера смахнула их и осталась одна. Она хотела дождаться Юлианну, но потом поняла, что Юлианна никогда не придет. Вера сняла пальто, вытащила из кармана коробочку, достала одну таблетку и японским ножом разрезала ее надвое, как говорил психиатр с круглыми ягодицами. Одну половинку Вера положила обратно в блистер, другую – в рот, проглотила и стала ждать, пока сбудется все, о чем она когда-либо могла мечтать. Через пятнадцать минут намокли и похолодели руки. Закружилась голова. Знакомо зашевелилось в желудке.
Через двадцать три минуты Вера блевала в начищенный Юлианной унитаз, куда она вчера вылила двести миллилитров заговоренной на любовь воды. В рвоте чувствовался одновременно вкус брусничного морса, свиного фарша и торта «Наполеон». Вера смыла. Пара брызг прилетела ей в лицо. Она попыталась встать, но ничего не вышло. Вера блевала и чувствовала, как выблевывает из себя все, о чем когда-либо могла мечтать. Вера выблевала весь кофе, выпитый за полгода, купленное Колей крафтовое пиво, Кириллов китайский чай, Вера выблевала каждый сырный бортик и пучки короткой шерсти корги, рыжие Викины волосы, жаренную на оливковом масле лапшу соба, сосиски и тесто. Вера останавливалась, чтобы подышать, и блевала снова. Никто не знал, откуда в ней столько места. Она блевала сообщениями, которые хотела отправить маме, но не отправила, сгрызенными с ладоней мозолями, шипением отцовской минералки, сухим чебуреком, съеденным на станции под Красноярском, вступительными экзаменами на факультет журналистики, списком литературы, списком преподавателей, списком дополнительных дисциплин, паролями для восстановления паролей, правилами деловой переписки, новыми статьями конституции. Вера блевала двадцать четыре года и шесть месяцев, то есть всю свою жизнь, пока в ней не осталось ничего, кроме шмеля. Он ухватился шестью лапками за стенку желудка и ждал, пока все пройдет.
Держась за стены и прикрывая глаза, потому что свет больно бил в них, будто она десятилетие провела в темной пещере, Вера вернулась в комнату и нашла телефон. Оставался один процент зарядки, и сенсор откликался не с первого раза. Вдавливая пальцы в экран, Вера написала в пустой диалог в Вотсапе: «Юрий, здравствуйте! Таблетки, кажется, не подошли». Телефон показал на прощание заставку и отключился.