И все-таки почему ты погружала наших окаменелых мальчиков в машины, почему ты считаешь, что там наши мальчики нужнее, чем тут, спросил он. А я не хотела отвечать, пока не узнаю его имени, и тогда он сказал: «Меня зовут на К». А я подумала, что это остроумно и еще что его зовут Костя. Я спросила: «Можно я буду называть вас Костик?» – и он ответил: «Мы же на „ты“». И тогда я спросила: «А там – это где?» Там – это везде, где не здесь, почему ты думаешь, что наши мальчики нужнее везде, где не здесь, что они там будут делать и кому они там нужны. Да, Костик, ты прав, я помню снег и помню Сибирь, я из Сибири, адрес регистрации такой-то. Ты перепутала номер дома и номер квартиры. Это правда, но я хорошо помню маму, у нее холодные сухие руки, так редко бывает: одновременно сухие и холодные, у нее длинные пальцы. Костик, это ее кремировали? Мою маму кремировали? Нет, хотя ты и расколдовывала наших мальчиков, а теперь они сидят непонятно где и у них нет денег, единства и родины, раньше это были мальчики из цельного камня, а теперь расслоились, как твоя лягушка, это мой вопрос: почему ты взяла такую ответственность, я повторяю вопрос: почему ты взяла такую ответственность. Потому что, господин следователь, папа учил меня водить машину на заброшенной взлетной полосе и говорил, что у меня все получится, там была ровная длинная асфальтированная дорога, а по бокам – поля, и нестрашно, если руль случайно повернется не туда, потому что никакого «не туда» не существует. Меня зовут Костик. А меня зовут Вера. Очень приятно, Вера, я вас издалека заметил, что у вас в наушниках? Что такими добрыми аккуратными ушками слушает такая славная девчушка? Я слушаю, как дети играют в прятки и один из них считает до десяти, чтобы все слышали и успели спрятаться. Один, два, три, четыре, пять, шесть. Дальше не помню. Пытаюсь вспомнить по считалочке и не могу. Мы с мамой так учили дни недели: представь школьный дневник, Вера, каждый квадратик, что там написано? «Плохо вела себя на уроке, вертелась». Не переводи тему, красавица, ты делаешь очень вкусный кофе. Простите, господин следователь, я остановилась на том, что, если даже и свернуть случайно с асфальтированной дороги на траву, на ней останутся такие симпатичные следы от колес внедорожника, что потом можно выйти и полюбоваться: я не доставала до педалей, поэтому сидела у папы на коленках, это сейчас я понимаю, что он меня страховал, придерживал руль, но тогда верила, что я все сама, я хочу обнять папу, мне кажется, он единственный знал про шмеля, но мы никогда об этом не говорили, мы никогда особенно не говорили, все как у всех, вы же знаете, школа, оценки, что делаешь на выходных, я смотрю на тебя и начинаю вспоминать, в какой момент появился шмель, мы во дворе играли в цветного короля большой толпой. Я не могу вспомнить, кто там был, кроме мальчика с пухлыми румяными щеками, интересно, где сейчас этот мальчик. Ты помогла ему уехать? Нет, ему это не нужно, с пухлыми румяными щеками обещают не брать, они нужны здесь, у нас, в игре в середине дороги проводится граница, выбирается цвет, и на ком этот цвет есть, тот может просто так границу перейти, а на ком нет, должен перебегать, и его будет ловить ведущий, на мне было все синее, я не помню, почему на мне было все синее, но помню, как сосед Саша в инвалидном кресле наблюдал за нашей игрой и смеялся, а меня мама должна была позвать из окна, потому что делала мясо по-французски, она его часто готовила, потому что я плохо ела все, кроме него, и когда сыр схватится корочкой, она должна была кричать, чтобы я пришла ужинать, я думала, что мне очень повезло, потому что первым же цветом выпал синий и я спокойно перешла через границу, а потом оказалось, что у мамы аппендицит, и за ней приехала скорая, и мясо забыли выключить, и оно сгорело, не отделишь сыр от лука и свинины, все одним черным угольком, я хорошо помню, как шмель тогда мне сказал, что она умрет, а я не хотела его слушать, я хотела сделать из мамы ледяную фигурку и разбить, чтобы она никому не досталась, я тогда еще не знала, что шмелей, оказывается, привлекает синий цвет, если рядом два человека – один в синем, а другой нет, шмель вероятнее укусит синего, вот почему он привязался тогда, все просто, почему тебя так смешит слово синий, Костик, как же я буду без шмеля, господин следователь, вы из полиции? Нет, я из детского сада номер тридцать три, куда тебя не взяли, потому что очередь была на три года вперед, это был единственный садик в городе, где с самого начала учили английскому, родители верили, что дети схватят язык с четырех лет, потом схватят чемодан, документы и уедут, а тебя в тот садик не взяли, и английский ты начала учить с какого, напомни, с пятого класса, и все равно вляпалась: помогала уезжать нашим мальчикам, а ведь некоторые из них и простейших фраз не знают, как попросить о помощи, как сказать: я это не ем, а то не пью, несите мне мясо по-французски. Извини меня, прости, Костик, я утаивала честный ответ, потому что не хотела его говорить, а теперь скажу. Я сидела за рулем на папиных коленях и представляла что тоже буду курить толстые сигареты красный бонд а теперь я не могу курить потому что мне сразу хочется кашлять Может показаться врачу Я уже ходила он сказал со мной не все в порядке Вернись к ответу Я расколдовывала мальчиков потому что это такие же мальчики как мой папа Очень удобно сидеть на коленях у папы ты как бы проваливаешься внутрь и зажата с двух сторон точно так же можно сидеть на коленях у всех этих мальчиков которые теперь там а не тут Что же ты наделала Я делала то что считала нужным если их заберут то заберут и папу а если папу заберут то потом доберутся до мамы помнишь мы это обсуждали давно еще в ту другую войну кстати что это была за война это другая война разве бывает другая война если война это асфальтированная заброшенная взлетная полоса и даже если случайно с нее свернуть ничего страшного не случится никуда ты не денешься она всегда в поле зрения кроме нее ничего нет ты всегда сможешь накатавшись по травке вернуться обратно в колею на свою добрую милую понятную асфальтированную полосу все так вера но ты понимаешь что я обратно не хочу спросила вера не понимаю ответил Костик