Джем видел папуасовцев не раз, и потому никакого отрицательного чувства к ним не испытывал. Но сейчас он рассвирепел. И не потому, что заняли его койку, а по той причине, что папуасовец смог найти на Гдее место, где наливают, а Джем не смог! И эта причина оказалась главной.
Джем опрокинул свою койку и папуасовец свалился на пол. Перевернувшись пару раз, он вдруг сказал трезвым голосом на чистом шмордонском языке:
— Это мой негрол! На Гдею с негролом нельзя? Тогда я его выпью! И выпил!
Он снова захрапел.
Джему вдруг стало жалко самоотверженного негрольщика, и потому он, просунув руки под тело папуасовца, поднял его с пола, положил на свободную кровать и накрыл одеялом.
— Отжим, куда вы льете! — пробормотал вдруг папуасовец во сне. — Мимо стакана же льете! У-у-у, морда козлиная…
Джем, удивившись такому точному определению сущности Отжима Чтоплохолежима, пожал плечами и принялся наводить в комнате порядок.
Отжим шел по подземному ходу за Хлебазлом след в след, почти уткнувшись носом в спину своему наставнику. На груди его позвякивала только что врученная Шмором Тринадцатым медаль. Она стучалась о железную пуговицу шмордонского полковничьего кителя, в который Отжим был одет.
На прием к императору надо было прийти в хорошем костюме или военной форме. Ни того ни другого у Отжима не было, поскольку штатский костюм засалился во время жизни на Дыре, а джаппурская военная форма здесь не котировалась. Потому Отжиму подобрали шмордонскую полковничью форму танковых войск, и на вручении награды он предстал именно в этом виде.
Разговор императора с графом Вискерсом никто из награждаемых не слышал, но звучал он так:
— Вы этого клоуна нарядили так для того, чтобы меня повеселить?
— Да, ваше величество.
— Вы добились своей цели.
— Рад стараться, ваше величество!
Хлебазл был помилован за то, что раскрыл заговор, который сплели кукарелльцы Носом Вшкаф и Шкафом Внос. Оказалось, что они планировали поднять на Дыре восстание, окоммуналить эскадру контр-адмирала Бамбукера и, двинув ее в сторону столицы, разбомбить Шмору полностью. Поскольку в раскрытии заговора принимал непосредственное участие Отжим Чтоплохолежим, ему также досталась награда.
— Чем вы там цокаете? — недовольно спросил Хлебазл, резко остановившись.
— Медалью, — ответил Отжим, уткнувшись в спину лорда.
— Все побрякушки надо снимать перед выходом на задание, — поучительно заметил Хлебазл.
Он посветил фонариком в карту, которую держал в руке, и продолжил:
— Так, вот этот ход ведет в кухню. А где выбалтывается самое большое количество тайн?
— В постели с женщинами, — сообщил джаппурскую хрестоматийную истину Отжим.
— Это у вас в Джаппурии так, — не согласился с утверждением Отжима Хлебазл. — В Шмордоне в постели спят, а не языком болтают. С женщинами или без — не имеет значения, потому что везде должен быть порядок. Постель создана для чего? Чтобы в ней спать! Вот все и спят. А болтают где? На кухне. В чем вы сейчас и убедитесь.
Хлебазл свернул в одно из ответвлений подземного хода и стал крадучись подниматься по ступенькам каменной лестницы.
— Тс-с-с! — прошипел он, обернувшись к Отжиму.
Отжим аккуратно начал подниматься следом за лордом, испытывая наслаждение от сеанса обучения, в котором он участвовал. Сеанс этот был последним и, если сказать честно, спонтанным.
После церемонии награждения Хлебазл пригласил Отжима в свой кабинет, расположенный в здании Министерства Безопасности Шмордона. И хотя Отжим, высадившись с корабля, не успел даже зайти в свое посольство, отказать лорду он не посмел, поскольку испытывал к своему наставнику величайшее уважение.
Согласно шмордонской боевой традиции награды положено было «обмыть», чем Хлебазл с Отжимом и занялись. Пили они, естественно, не помидоровку, а благородные напитки, которые почему-то не оказывали на них нужного в таких случаях действия.
— Вот это мы закалились помидоровкой! — установил причину Хлебазл.
После опустошения ими второй бутылки виски, Хлебазлом вдруг овладело чувство наставничества, и он решил преподать Отжиму мастер-класс, чем и тут же и занялся. Вот так они и оказались в подземельях, пронизывающих ходами всю подвальную часть шмордонской столицы.
Поднявшись на площадку, которой заканчивалась лестница, Хлебазл прошептал Отжиму, занявшему место рядом с ним:
— С той стороны наклеены обои шпалерного типа.
Лорд нажал на стенке какой-то рычажок и на уровне его головы появился небольшой квадрат, состоявший из тонких вертикальных щелей. Получилось некое подобие решетки, через которую была видна центральная часть кухни джаппурского посольства. Ну, а слышимость гарантировалась узкими прорезями.
Хлебазл сделал рукой приглашающий жест и оба контрразведчика приникли носами к шпионскому окошку.
За столом, расположенным в центре комнаты, сидели трое: Батон, Хапс и, странное дело, — агент Хмырь. Перед ними стояли стаканы, а на столе возвышалась наполовину опустошенная пятилитровая бутыль кагора.
