В общем, эта авиачасть подготовлена на «ять».
Два других полка этим похвастаться не могут.
К тому же 210-й бомбардировочный авиационный полк, из-за недостатка места на аэродроме в Харитоново, на момент начала войны находился на аэродроме Выборга, где понёс значительные потери во время налёта финской авиации.
Как докладывал полковник Черняховский:
- Один бомбардировщик сгорел вместе с экипажем, два повреждены без возможности восстановить. Среди членов экипажей есть раненные. Ещё пять самолётов получили незначительные повреждения и сейчас ремонтируются.
Прищурив левый глаз, участливо интересуюсь:
- И сколько финских самолётов участвовало в налёте?
- По имеющейся информации, товарищ Верховный Главнокомандующий – не менее двадцати, из которых пять было сбито над Выборгским заливом.
Пока я стремительно «худел» - широко открыв очи, он несколько помявшись – как будто стесняясь, всё же продолжил:
- Но мы с вышки видели лишь один двухмоторный самолёт – внешне напоминающий наш СБ старых выпусков, который обстреливаемый нашей зенитной артиллерией – пролетел мимо Замка в направлении Финляндии.
Едва поймав выпавшую было челюсть, думаю:
«Всё чуднее и чудесТнее…».
С сомнением спрашиваю:
- А это точно был финн?
- Точно, товарищ Верховный Главнокомандующий. В бинокль было отчётливо видны голубые свастики на фюзеляже.
Построжав голосом:
- Почему же ваши «орлы» не преследовали и не сбили одиночный финский бомбардировщик?
Тот, чётко отвечает:
- Наши истребители выполняли боевое задание – контроль воздушного пространства в районах работы штурмовой и бомбардировочной авиации. Контроль же воздушного пространства над Выборгом, является задачей войск Выборгского района ПВО и частей ПВО авиабазы.
Думаю с досадой:
«Ведомственная несогласованность получилась. А ведь её не должно быть! Ладно, горячку пороть не будем: следствие разберётся, а суд как говорится – воздаст по заслугам…».
Наконец, после того как я настойчиво(!) поинтересовался успехами разведывательной авиации - ведь в составе Первой воздушной армии имелся свой разведывательный авиаполк на Р-12М1 «Дозор», ко мне после продолжительной заминки подвели едва державшегося на ногах, заспанного лётчика:
- А это наш герой, товарищ Сталин - лейтенант Рычкалов, пилот 10-го отдельного разведывательного авиационного полка.
Изрядно очешуел сказать по правде:
«Неужели тот самый?!».
Увидев меня, «герой» мигом ожил, вытянулся по стойке «смирно» и «выхлопнув» на меня «отработкой», гаркнул:
- Здравия желаю, товарищ Верховный Главнокомандующий!
С улыбкой машу перед собой рукой: ежесекундно рискующих жизнью даже в мирное время лётчикам - надо уметь прощать их маленькие, человеческие слабости…
До известных пределов, конечно.
Отеческим – заботливо-строгим тоном, спрашиваю:
- Что сегодня натворил, герой?
Тот, стараясь дышать в сторону:
- Сегодня, по приказу маршала Советского Союза Бонч-Бруевича, наш экипаж летал фотографировать Ставку Маннергейма в Миккели.
«Эге… Хорошенькое дельце!».
Насчёт Ставки «Лидера финской нации» и узла связи «Локки» при ней, у меня были свои – достаточного многообещающие намерения. Поэтому с живостью интересуюсь:
- Ну и как? Экипаж задание выполнил?
Тот, внезапно изменившись в лице и шатнувшись – так что стоявшим рядом пришлось его ловить, чтоб не упал:
- Выполнил. Прилетел. Снимки отдал и потом… Пошёл отдыхать.
Его командир в звании полковника, на груди которого светилась «Золотая звезда» и какой-то иностранный (может, монгольский?) поспешно:
- Час назад звонили из Ставки и просили передать экипажу майора Виноградову благодарность за выполненное боевое задание.
Недоумеваю:
- Как я понимаю, майор Виноградов – штурман, командир экипажа?
- Так точно, тов…
Оглядываясь по сторонам, ищу майора:
- Ну и где он? Где наш второй герой? Почему я его здесь не вижу?
В мыслях же:
«А тот, наверное - вообще «пластом»!».
Сперва тишина и повисшие головы, затем полковник Черняховский:
- При выполнении задания, майор Виноградов был тяжело ранен над целью зенитным огнём и истёк кровью на обратной дороге… Погиб он, товарищ Сталин.
Мне стало страшно неудобно за свои мысли.
Послышались странные всхлипывающие звуки. Оборачиваюсь…
Тот, кто в «реальной истории» - должен стать третьим по результативности советским асом, закрыв лицо ладонями рыдал навзрыд.
Признаюсь – оторопел сперва:
Плачущий здоровый мужик – это вообще нечто, за пределами добра и зла!
Не часто увидишь, а увидев – никогда не забудешь. Настоящий Сталин, возможно - разрыдался бы вместе с ним…
Но я не Сталин – я хуже!
Я лишь подумал:
«Пьяный в стельку, да ещё и не обвыкся на войне. Пройдёт время и потери друзей - станут до обыденности привычными, хотя и не перестанут быть горькими».
Правда, рыдал он недолго. Вытерев лицо предложенным кем-то из присутствующих платком, высморкавшись в него же, смотря на меня красными – как у вампира глазами:
- Товарищ Сталин! Никакой мне награды не надо! Ни личной благодарности, ни автомобиля как у Вас и товарища Бонч-Бруевича…
Я не в теме:
«Про что это он?!».
- …Переведите меня обратно в истребители!
С понимающим лицом, доброжелательно спрашиваю:
