Не успели разгорячённые маршем и работой солдаты остыть и принять «горизонтальное положение», как в сопровождении «Тучи» на огневой позиции появился «Здоровый дух». Осветив фонариком с синим стеклом результат их ударных трудов, он скептически хмыкнул, но ничего не сказал.
Капрал Путте Алатало решился поднять давно наболевший вопрос:
- Господин прапорщик, разрешите обратиться к господину капитану!
«Туча» недовольно поморщился:
- Разрешаю…
- Господин капитан, разрешите…?
- Разрешаю, капрал.
- Нас отсюда «рюссе» не видно, разрешите разжечь хотя бы самый маленький костерок? Консервы разогреть? Или, хотя бы курить?
Сам не курящий и не «употребляющий», «Здоровый дух» не одобрял подобные «слабости» у защитников Родины. Поэтому ответил сухо:
- Хорошо, я подумаю. Своё решение сообщу через командира взвода.
Когда стало ясно что «сосед» ночью точно не полезет «в гости», костры разводить всё равно не разрешили. А вот курить - бегали по одному вниз, на лёд бухточки, где прикуривали от зажжённого - еле тлеющего трута, изготовленного из куска верёвки… Покурив возвращались назад и располагались на лежаках.
Но из-за напряжения связанного с возможностью войны с утра, им не спалось.
Солдаты хрустели сухарями, запивая тёплой водой из фляжек, извлечённых из-за пазухи. Там же – прямо на собственном теле, сушили носки и портянки. Воняло, конечно…
Но как говорили бывалые вояки, вроде Хейно Яаскеляйнена:
«От собственной вони ещё никто из служивых не сдох. А вот от замёрзших ног – сколько угодно!».
Последний, вместе с Яско Тукиайненом околачивавший перед «походом» при штабе, сообщил буквально с ног сшибающую новость… Если бы уже не лежали - то многие наверняка бы попадали:
- Зря, кстати, ваш «Здоровый дух» в своей последней речи что-то упоминал про «свободу» и «демократию».
Капрал Путте Алатало был на «перекуре», Виено Саломэки со стёртыми ногами в медсанчасти… Бывший в теме Яско Тукиайнен, лишь нахмурился, а остальные шесть пар глаз расчёта в удивлении уставились на него:
- Ты это сейчас про что это?
- Про то, что сегодня с утра в Хельсинки были беспорядки, переросшие чуть ли не в восстание как в тридцатом втором году120. Такие как он…
Хейно кивнул в сторону набычившегося «Милитариста»:
- …Разогнали очередь у Советского посольства, а потом ворвались внутрь и устроили там побоище. Потом, то же самое проделали с Сеймом, депутаты которого собирались голосовать за «Закон об нейтралитете». Ну, а наш Маршал не будь дурак, ввел в Хельсинки войска с танками, разогнал этот сброд и заодно – видно, чтоб во второй раз не напрягаться, объявил об приостановлении действия Конституции и роспуске Сейма и всех политических партий. Ну, а потом объявил себя «Лидером финской нации» и нехорошо отозвался об Сталине и его «последнем» ультиматуме…
Поцокав языком, продолжил с укоризной:
- …Очень нехорошо отозвался!
Ну и наконец, с ехидной ухмылкой, хорошо заметной даже при свете звёзд и еле народившегося молодого месяца:
- Так что поздравляю, парни: у нас теперь свой собственный «Гитлер»! Ну, или Муссолини – кому как нравиться
Сперва ему не поверили:
- Да иди ты!
- Такого быть не может!
- Врёшь!
Затем, поинтересовались:
- А ты откуда эту чушь взял, Хейно? Из своего больного воображения?
Тот, кивнув на своего нахохлившего напарника по недавней «штабной работе»:
- Вместе с «этим» по радио слушали.
Не выдержав, тот вспылил:
- Кто бы не был у власти и, как бы он не назывался - но мы будем воевать не за него! А за свою Родину – Финляндию!
Вскочив на ноги, указал рукой в направлении Ханко:
- А если тебе не нравится, то твои товарищи вон там! Можешь прямо сейчас убираться к ним!
Мгновенно оказавшись на ногах, тот:
- Ах, вот как ты заговорил! За эти слова ты поплатишься!
Раздался звук оглушительной затрещины, после чего два солдата покатились по земле, от всей души дубася друг друга.
Совместными усилиями двух расчётов, их успели растащить до прихода капрала Алатало и прибежавшего на шум сержанта Тайсто Мюллюмэки. Те, лишь подозрительно глянули на «парочку», но ничего не сказали. Не было больше разговоров и про события в столице.
Каждый из артиллеристов лежал и думал одно и, тоже:
«Ну, теперь войны точно не избежать».
И каждого бил озноб – то ли от холода и сырости, то ли из-за страха перед грядущим…
***
Не успели вымотавшиеся за день солдаты задремать, прижавшись к другу, как начало светать.
Бывшие уже на ногах прапорщик и сержант, разбудили их тормоша:
- Подъём, солдат! Дома выспишься, под бочком у своей милашки!
Одна радость – курить разрешили уже не таясь.
Ещё не успели как следует умывшись снегом продрать глаза и выкурить по сигарете, как со своего КНП явился «Здоровый дух». Посмотрев на часы, он:
- На моих шесть сорок. Ребята, будьте предельно внимательны. Вот-вот начнётся!
Придирчиво оглядел маскировку, заставил кое-что на скорую руку переделать и только было собрался вновь удалиться на КНП, как прибежал запыхавшийся старший лейтенант:
- Господин капитан! По вашему приказанию мои егеря нашли телефонную линию и проследили куда она ведёт…
Достав карту, показал сине-красным штабным карандашом:
