Даже для тех, кто в военной политике - вообще ничего не соображает, эти факты говорят о многом, если не обо всём.
И только потом поднявшись, он присел на лежанке из хвойных веток, поверх которых была постелена плащ-палатка… Сев, автоматически поднёс к глазам бинокль.
На полустанке стоял длинный товарный состав - судя по расположению паровоза, прибывший со стороны полуострова Ханко. С другой стороны – со стороны «материковой» Финляндии, к нему приближался другой поезд - время от времени подававший гудки.
Со смешанными чувствами – облегчения и разочарования, подумал:
«Всё как обычно! В самый последний момент, Сталин отозвал свой очередной «последний» ультиматум и между странами продолжилась обычная мирная жизнь - по правилам, предусмотренным Московским договором».
Меж тем поезд въехал на полустанок и дав три гудка подряд, остановился. После чего с тормозных площадок обоих, стоящих рядом поездов горохом посыпались финские солдаты – наружная охрана вагонов.
Удивился:
«Почему их так много?».
Затем брови его приподнялись, а глаза округлились и расширились до неприличных в приличном обществе размеров… Происходящее на перроне стало напоминать большую перемену во дворе школы: одни фигурки догоняли, другие убегали и падали. Послышался сухой треск, как будто руками сломали палку. Затем – второй, третий, четвёртый, пятый… Как будто кто-то очень шустрый - бегает по сухому лесному валежнику.
Он очень хорошо знал, что это за «треск» и вслух сказал:
- Вот, оно! Началось.
Как будто подтверждая его самые худшие опасения, из-за линии горизонта на юго-западе послышался непрерывный рокот моторов.
Всё в большом числе и большем количестве, чёрные точки появились в воздухе и по мере приближения - вырастали в самолёты-бипланы, построенные «треугольниками» и на бреющем, несущиеся вдоль перешейка. Некоторым места не хватало и они пронеслись над островом так низко, что были видны подвешенные под крылья небольшие бомбы.
То, что это не обычное «запугивание» - бывшее во время предыдущих «последних» сталинских ультиматумов, стало понятно сразу. Как будто отвечая на вопрос военного трибунала, он сам себе вслух восхищённо воскликнул:
- Они всё-таки провели нас!
Зазвонил телефон.
Полковник Ларко, стараясь сухо-официально:
- Господин капитан! Имею честь сообщить Вам, что с шестнадцати часов между СССР и Финляндией…
Вдруг его голос сорвался и тоном обманутого взрослым дядей ребёнка, он почти вскричал:
-…Они объявили нам войну, понимаете?
Как бы в подтверждении его слов, с Ханко дала оглушительный залп батарея (три 305-мм и четыре 180-мм орудия) береговой обороны, от которого земля ощутимо вздрогнула. Разрывов снарядов не последовало: гигантские пушки били по какой-то весьма отдалённой - но очень важной с точки зрения советского командования, цели.
Переждав залп, капитан однозначно ответил:
- Понимаю.
- Воюйте! Постарайтесь продать свои жизни как можно дороже… Больше мне Вам сказать нечего.
Естественно, ни о каком «офицере-корректировщике дивизионной артиллерии», речь уже не шла.
Со стороны огневых позиций противотанкового взвода послышалось:
- ВЗВОД… К БОЮ!!!
Вскоре, на командно-наблюдательный пункт прибежал и сам обладатель столь зычного голоса, за который солдаты прозвали «Тучей»:
Он в исступлении кричал:
- Самолеты! Сотни самолетов, господин капитан!
- Сам вижу.
Прапорщик, как будто не веря в происходящее, неуверенно:
- Это… Война!
Тот, коротко хохотнув:
- Ясное дело, что не командно-штабные учения. Посмотрите, что творят, мерзавцы!
В это время русские штурмовики «Чайки» уже вовсю «окучивали» финскую передовую оборонительную линию, видимо в первую очередь занявшись зенитной артиллерией. Хотя последняя яростно огрызалась, но с каждой минутой разноцветных трасс летящих вверх – навстречу самолётам, становилось всё меньше и меньше.
Несли урон и «сталинские соколы».
Один биплан, прямо на глазах рассыпался ещё в воздухе – только крылья в разные стороны… Один вспыхнув, огненным шаром упал почти вертикально вниз. Ещё двое, дымя моторами пошли на снижение в сторону Ханко. Один не долетев, врезался в землю прямо сразу за полустанком.
Но на их место летели другие – уже двухмоторные машины, над которыми резвясь в небесной синеве, кружили вёрткие истребители. Они, как будто не размениваясь на пустяки, полетели дальше…
Мелькнула догадка:
«Будут бомбить позиции финской дальнобойной артиллерии».
Едва оторвавшись от этого зрелища, капитан посмотрел сперва в сторону полустанка Лаппвик, на котором уже вовсю хозяйничали «соседи».
Он огорчённо подумал:
«Эх… Как бы мне кстати пришлась собственная миномётная батарея… Надо было вчера всё же настоять!».
Жестом подозвав к себе посыльного от командира пулемётного взвода, нервно приказал ему:
- Бегом к прапорщику и передай ему, чтоб накрыл русских на станции! По полленты короткими очередями – не больше. Патроны нам ещё пригодятся.
Тот, приложив ладонь к шапке с бело-голубой кокардой:
- Слушаюсь, господин капитан!
И мгновенно куда-то исчез.
