«О, господи, боже мой, боже мой милостивый, куда же мне деться?».
Временами он уже хотел вернуться обратно, к своему орудию и, честно признаться, что боится, что не владеет собой от страха.
«По крайней мере, капрал поймет и простит. Он – мужик нормальный. Ребята, конечно поиздеваются вдоволь… Но если помалкивать – скоро забудут. Но прапорщик и младший сержант! Эти не простят никогда! Они доложат капитану, а тот отдаст меня в руки военного трибунала… Нет, ни за что! Я не дамся им в руки!».
Потом налетели штурмовики и хотя они не обстреливали остров, но ему казалось что они ищут именно его – что всю свою ярость, всю мощь своего огня направить именно на него.
Упав на землю, он завыл от ужаса и отчаяния.
Когда на остров обрушился огневой шквал финской дальнобойной артиллерии, нервы Яско Тукиайнена снова не выдержали. Он вновь бросился бежать куда-то – куда сам не знал, с одной лишь мыслью, что враг гонится за ним по пятам…
Что сама смерть настигала его.
Наконец выбившись из сил, он упал как замертво. Здесь было сравнительно тихо – звуки артиллерийской пальбы и разрывов снарядов раздавались откуда-то издали и казались не такими страшными. Пролежав неизвестно сколько – может всего минут десять, а может и целый час, он успокоился. Поднял голову, а затем осторожно подполз и встал за ближайшим деревом, с целью определить своё месторасположение.
Вскоре он понял, что находился на восточном или северо-восточном берегу острова. Вдали были видны другие острова – большие, поменьше и совсем маленькие. На них было пустынно, над ними ничто не летало, на них ничего не взрывалось…
Там было безопасно!
Вновь забрезжил лучик надежды. Может быть, все же посчастливится добраться по островам и ещё крепкому льду до материковой части Финляндии? А потом до дома?
«Там мама. Она, конечно, поймет и поможет! Спрячет куда-нибудь до конца войны. А отцу я не покажусь! Только потом, когда война кончится…».
Он посмотрел на запад, над которым зависло багряное как свежая кровь Солнце:
«Это очень хорошо, что Сталин начал войну так поздно. Начни «рюсся» с утра, до заката я бы точно не дожил.
Ещё два часа и стемнеет и тогда можно будет двинуться в путь. А пока нужно подремать, чтоб набраться сил.
Он присел под той же сосной и положив руки на колени, а на них голову, стал быстро засыпать…
Последней мыслю было:
«Жаль, конечно, что сумку с сухарями бросил… Да и винтовка бы не помешала…».
Ему даже стали сниться цветные, детские сны… Где только он и мама… Мама и он… Больше никого – только он и, она – единственный на Свете человек, который его по-настоящему любит…
И тут его вдруг вернул к реальности резкий окрик:
- Руки вверх!
Яско Тукиайнен вскочил и тут же чуть снова не упал - почувствовал, что у него подкашиваются ноги: рядом с ним стояли двое русских солдат с красными звёздочками на шапках – очень похожих на финские. Их карабины были направлены на него, поэтому он враз поняв, что от него хотят и стараясь как можно выше – аж привстав на корточки, поднял руки.
Первым делом отобрав нож вместе с ножнами и обшарив карманы, русские забрали документы и спички, вернув почти пустую пачку сигарет и семейные фотографии.
Затем, закурив его сигарету и поморщившись («ну и дерьмо!»), один из них спросил:
- У нас товарищ капитан пропал… Не твоих ли рук дело, белофинская морда?
Ничего не поняв, Яско Тукиайнен ответил наугад одним из двух русских слов, ему известных:
- Нь-ет.
Солдаты обрадовались:
- Ух, ты! Да он по-нашему кумекает! А давай, Ваня, спроси его ещё про что-нибудь?
- А про что спросить?
Тот, почесав под шапкой:
- А хрен, его знает… Эй, белофинн хренов! Курить хочешь?
Яско Тукиайнен ответил вторым известным ему русским словом:
- Та-а.
Солдаты ещё больше обрадовались:
- Я ж говорил тебе – «кумекает»!
- А я, чё? Что-то возражал?
«Белофинну» тут же засунули в рот «беломорину» и дали прикурить от его же собственных спичек:
- На вот – попробуй нашего, чудь белоглазая.
Солдаты за ним внимательно наблюдали – как дети за зверюшкой какой, а когда он кашляя как доходяга докурил, спросили:
- Ну и как тебе наш табачок? Покрепче то вашего будет?
Рассчитывая ещё на дармовое курево, он ответил:
- Та-а, та-а!
- То-то же! Куда вам с нами воевать, у вас даже табак – и тот дерьмо.
Второй солдат, тот что «Вася»:
- Ладно, хорош курить – не за этим шли. Давай его к нашим отведём. Первый «язык», однако, может нам с тобой по медальке дадут.
- Дадут, потом догонят и ещё раз «дадут». Пошли, конечно.
Финна бесцеремонно развернули и подтолкнули в нужном направлении:
- Давай ножками двигай, белофинн!
Идя за ним и иногда тычками карабинов под рёбра «подсказывая» нужное направление, русские беседовали меж собой:
- Слушай, Вась… А какой он к чёрту «белофинн»? Оружия при нём не было, стало быть он сам шёл к нам сдаваться. Стало быть, это финский коммунист. Ну, или им сочувствующий, не желающий воевать против своих братьев – советских рабочих и крестьян.
- Ваня! Если бы он был за нас, то он бы пришёл к нам с винтовкой. И офицерика какого с собой привёл… А это, так – простой финский дезертир.
- Почему ты всегда так плохо о людях думаешь?
