Даже не скрывая брезгливость (развороченные внутренности ещё то зрелище) прапорщик Сеппэ по прозвищу «Туча» пошарив в карманах, достал скудные вещи своего бывшего заместителя. Сигареты отдал солдатам, а документы – командиру роты.
Часы и полевую сумку, он почти тожественно вручил наводчику Хейно Яаскеляйнену:
- Назначаетесь моим заместителем. Повышение в звании – по возвращению в расположение дивизии.
То, было в отказ:
- Да больно надо…
«Туча» рявкнул – все вокруг вздрогнули:
- Разговорчики, солдат!
Хейно глянул на стоявшего неподалёку капитана и решил смириться со своей участью.
- Первые два задания: доложить об наличии раненых в подразделении и позаботиться об теле господина сержанта.
Легкораненых оказалось всего двое – небольшие царапины рук и ног, которые были перевязаны прямо на месте.
После чего взяв за руки за ноги, тело оттащили подальше в кусты, где забросали наспех хвойными ветками…
По «закону больших чисел», наибольшие потери понесла егерская рота – сразу пятеро убитых и тринадцать раненых, восемь из которых нуждались в оказании квалифицированной медицинской помощи и были перенесены в землянку лазарета. Для их переноски, в том числе были привлечены и солдаты «Маневренной группы» - кроме двух автоматчиков, которые вновь недовольно разбурчались:
- Теперь мы даже не пехотинцы, а…
Прапорщик Сеппэ по прозвищу «Туча» прикрикнул:
- А ну-ка взяли и без разговорчиков понесли!
Но не успели носильщики пройти и сотни шагов по перелеску, как над островом что-то зарычало, зарокотало и с ревом пронеслось над самой головой.
- Штурмовики!
Все, не исключая капитан Вуорела, упали и прижались к земле - прикрывая голову руками и оледенев от ужаса.
Мощные моторы ревели над самой головой, рвались бомбы, скорострельные пулемёты и пушки заливались чудовищным лаем - от которого волосы становились дыбом даже у самых забубенных финских головушек:
«Ну, сейчас убьет! Нет, я не побегу, не побегу, нельзя бежать, это верная смерть…!».
Когда самолёты улетели, со стороны носильщиков стали слышны стоны и крики:
- Перебита, елки-палки, видите, нога перебита! Я слышал, как она треснула!
- Кто-нибудь сюда!
- Помогите!
- На помощь!
Кто-то из раненых – «старых» или их носильщиков, отчаянно верещал:
- Не убегите, слышите, только не убегите! Не бросайте нас одних!
Да и на огневой кто-то просил воды, кто-то страшно хрипел и задыхался:
- О, святая Сильвия я умираю…
Подбежав и глянув, солдаты невольно отвернулись. Широко раскрытые глаза Маркку Канерва смотрели на них с немым укором:
«Ну, что вы? Дали товарищу умереть…».
В руках у него был перевязочный пакет. Очевидно, собрав последние силы, он еще сумел достать пакет. Хейно вывернул все карманы убитого. В них нашлись только сломанная расческа, коробок спичек, несколько сигарет и винтовочных патронов. Хейно взял себе сигареты и спички, а остальное бросил.
Чуть позже:
- Ребята, живо сюда! Наш «Туча» ранен!
- Где? На нём же ни царапинки.
Только перевернув, обнаружили здоровенную, сочившуюся свежей кровью дыру в спине:
- Да он же готов!
С десяток солдат – всё, что осталось от их противотанкового взвода уставились на Хейно Яаскеляйнен… Теперь ты, мол, командир – так командуй.
Он сперва несколько неуверенно, спросил:
- Ранило кого-нибудь ещё?
- Нет вроде…
- А тут вот какая-то ерунда!
Йессе Йоронен шепеляво чертыхался:
- Шшерт! Шшёртов «рюшшя»! Выбил у меня жубы ишо рта!
На щеках у него были глубокие порезов от осколков, а из уголков губ текла кровь. Осколок, видимо пробил навылет обе щёки навылет, выбив несколько коренных зубов.
- Ой, ша-атана! Я предъявлю им шчет!
Хейно Яаскеляйнен с видом бывалого вояки, достал пачку «Беломора»:
- Скажи спасибо, что ещё легко отделался.
- …??? Ишшш-деваешься?
Тот, с донельзя серьёзной миной на лице:
- Одному служивому прямо на моих глазах - его «сокровище» (то - что между ног), осколком оторвало. А ты говоришь – «жубы ишо рта»!
Переждав когда солдаты проржутся:
- На пока покури русских папирос.
Все закурили. Йессе Йоронен затянулся так глубоко, что выкурил сразу чуть ли не полпапиросы. С непривычки к крепкому русскому табаку, голова у него закружилась и, закашлявшись, он едва не потерял сознание.
В это время они увидели пехоту и услышали треск пулеметов и, какой-то странный звук - перекатывающийся волнами:
- Ура-а-а-а! Ура-а-а-а-а!
Кто-то закричал в испуге:
- Идут! Ай, святая Сюльви, они идут!
И тут же раздалась команда капитан Вуорела:
- К БОЮ !!!
***
Первую атаку пехоты противника силой примерно в роту при поддержке двух станковых пулемётов, они отбили достаточно легко: подпустили вплотную к самому берегу и срезали двусторонним фланкирующим пулемётным огнём. А «Максимы» - такие же как финские «Maxim» M/32-33, но только на станках с колёсиках - похожих на миниатюрные орудийные лафеты, были по одному расстреляны из 37-мм противотанковой пушки.
То ли это была так называемая «разведка боем», ради которой русский офицер преднамеренно пожертвовал целой стрелковой ротой, то ли он просто недооценил силы финнов.
У этих «загадочных» русских, никогда и ничего не поймёшь!
Но ко второй атаке те подготовились весьма основательно.
