Наконец после долгих раздумий начальства и согласований, Дмитрий Шилов повёл головной дозор численностью в роту по знакомому маршруту.
Увы, но к тому времени от разведывательного взвода в живых остались лишь комендант общежития Семён Никаноров – в звании старшины исполняющей обязанности помощника командира взвода и двое тяжело раненых бойцов.
Пока Дмитрий отсутствовал, разведчиков окружила группа финнов и расстреляла из автоматов и винтовок. По словам бывшего коменданта общежития:
- Беда была в том, что наши СВТ после первых же выстрелов заклинило. Выручили автоматы Дегтярёва, но их было всего два.
Когда рассвело, оказалось что Особый добровольческий лыжный батальон находится на вершине огромной покрытой густым лесом сопки, а вокруг…
Финны!
И тут начался бой, точнее побоище. Казалось со всех сторон по батальону били беглым огнём из автоматов, винтовок, пулеметов и миномётов. Командира и комиссара батальона, начальника штаба, командиров рот – убило сразу же и, после этого ими никто не командовал.
Они с Семёном Никаноровым заменили погибший в первые же минуты боя расчёт ручного пулемёта и долго отстреливались, пока не кончились заряженные диски. Потом подобно другим бойцам и командирам, пробирались к своим через лес, используя ППД старшины и карабин погибшего пулемётчика…
Свою капризную «Светку» - самозарядную винтовку СВТ, Дмитрий Шилов просто-напросто выбросил.
Финны на рожон не лезли, поэтому им удалось пробиться из кольца. Затем Никанорова ранило в бедро шальной пулей – возможно досталось от своих же добровольцев блуждающих по лесу и стреляющих на каждый шорох в кустах. Впрочем, как и они.
Он тащил бывшего коменданта общежития на наскоро сооружённых из лыж санках, а тот бредил от потери крови, повторяя раз за разом:
- Не бросай меня, Шилов… Не бросай меня, Шилов… Не бросай меня, Шилов…
Наконец, смертельно уставший, буквально валившийся с ног, Дмитрий уже к вечеру вышел к своей батарее, ведшей куда-то и по кому-то беглый огонь. Его проводили до медсанбатовской землянки, где он сдал на руки санитарам потерявшего сознание от холода и потери крови Никанорова. Землянка была сплошь забита ранеными, стоны слышались изо всех углов, со всех нар. Измученный, не спавший несколько ночей подряд, Шилов нашёл местечко, прилег и мгновенно заснул мертвецким сном.
Не известно долго ли он спал, а проснулся от пинка в бок и мата здоровенного военврача в белом халате:
- Там твои товарищи гибнут, а ты спишь!
Всё же после объяснений его покормили горячим на полковой кухне, после чего он отправился искать своих. Под утро собрались оставшиеся в живых: заместитель командира взвода Морозов, командир отделения Плетнев, писарь штаба батальона Смирнов, один из санинструкторов, он – Дмитрий Шилов и ещё чуть более двадцати бойцов…
Вот и все уцелевшие комсомольцы-добровольцы Особого лыжного добровольческого батальона, насчитывающего когда-то свыше тысячи человек.
К вечеру того же дня, их объединили с остатками других частей - дорожно-эксплуатационного полка, другого лыжного батальона и ещё чего-то и, под началом незнакомых командиров - бросили в новое наступление, с целью пробиться к окруженной 54-й стрелковой дивизии. Но не получилось: наступление завязло в финских засадах и снайперском огне «кукушек».
Вновь отступили на переформирование, получив пополнение из «второй волны» добровольцев из студентов-спортсменов166 и мобилизованных, почему-то татар - плохо говоривших и понимавших по-русски и, понятия не имевших как ходить на лыжах. Хотя ребята в целом боевые. Здесь же вместо дурацких будёновок и не менее дурацких ватных колпаков, они одними из первых получили шапки-ушанки…
Замечательная вещь!
С этими боевыми татарами и в обновках, они вновь атаковали и захватили ту сопку, где лёг их Особый лыжный батальон «первого состава». Трупы никто не убрал и было больно на них смотреть. Кого в какой позе нашла пуля или осколок, то так и застыл. Попадались тела без рук, без ног, с вытекшими мозгами, а то и вовсе без головы…
Картина жуткая, не для слабонервных!
Трупов финнов не было видно и это очень тяжело влияло на психику, приводило к мысли, что нам их не победить. Ещё сильней влияла на психику беспомощная бестолковость нашего командования. Артиллерия очень часто – чаще чем по финнам, била по своим. Даже шутка такая ходила среди пехоты:
«Свои известно где находятся, в них целить проще. А финнов – попробуй найди в лесу!».
Узнав где находится противник, им без всякой на то нужды и необходимости приказывали наступать в лоб, хотя предназначение лыжных подразделений – глубокие обходы и охваты. Финны же подпускали поближе и безнаказанно расстреливали столь «прямолинейно» наступающих русских. Складывалось такое ощущение, что финны и наши командиры – заодно, что угнетало дух.
Конечно, Дмитрий боялся таких мыслей и держал их при себе.
Меж тем финны воевали очень умело, без заметных потерь. За всё время нахождения на войне, он лишь одного убитого в бою финна видел – снайпера-«кукушку», которого его взвод «снял» с дерева…
Так скольких он до этого наших положил!
