Согласно предвоенным теоритическим воззрениям, общевойсковая армия РККА должна была иметь запасов на трое суток ведения боев, фронт – на семь суток…
Маловато будет, ну да ладно.
Для выполнения этих «нормативов», по Полевому Уставу РККА 1936-го года снабжение войск должно начинаться с фронтового уровня - для чего не более чем в 400–500 километров от линии боевых действий, должны создаваться стационарные и промежуточные склады.
Глубина армейского тылового района обычно определялась в 100 километров от линии фронта, в котором пролегали армейские грунтовые дороги от армейских головных складов и промежуточных станций на грунте до корпусных станций снабжения.
Для снабжения стрелковых корпусов, создавались станции снабжения в 15–20 километров от передовой, механизированные соединения могли снабжаться со станций в 40–50 километрах от линии фронта.
Как и в Вермахте, как в армиях других стран мира, в Красной Армии перед войной также шла ускоренная моторизация армии и, развитие автомобильных перевозок в системе снабжения войск, занимала ведущее место. Хотя и присутствовала и гужевая тяга, куда ж без неё.
В каждой стрелковой дивизии (а их подавляющее большинство) предполагалось по штату военного времени иметь 558 автомобилей и около 3 тысяч лошадей. В состав стрелковых корпусов - автобатальоны в составе 240 автомобилей каждый. В армиях были введены автополки, состоящие из четырех автобатов по 240 автомобилей в каждом, а также отдельной автороты для доставки горючего из 100 машин.
Всего 1030–1088 автомобилей на армейском уровне.
Таким образом, предвоенная система снабжения войск предусматривала как минимум трёхкратную перевалку: с фронтовых складов на армейские, с армейских – на корпусные, с корпусных на дивизионные.
Хорошо придумано, да?!
«Лучше» придумать просто невозможно.
Заложенная (кем, интересно?) под тыл Красной Армии организационная «мина» усугублялась ещё и чисто технической. Моторизация Красной Армии сильно отличалась от моторизации Вермахта - как количественно, так и качественно.
Во-первых, к началу войны в РККА было всего 272,6 тысячи автомобилей, что более чем вдвое меньше, чем в Вермахте. К тому же около трёх четвертей парка грузовых автомобилей в Красной Армии, составляли полуторки «ГАЗ-АА». А в Вермахте – трёхтонки «Опель-Блиц».
Во-вторых, в Германии большая часть наличного автопарка перед войной была в армии. В СССР же, наоборот - большая часть автопарка была в народном хозяйстве. Так что большинство советских частей и соединений, «моторизованы» были только на бумаге. Высокими умами в Генштабе КА, предполагалось после начала войны и объявления мобилизации, укомплектовать их автотранспортом по штату…
Но как это сделать, если положим, дивизия находится непосредственно у границы?
Или согласно воззрениям наших теоретиков с дипломами «Академии Им Фрунзе», противник должен сперва напасть на «Первое в мире государство рабочих и крестьян», а затем две недели ждать, пока его армия отмобилизуется?
Даже если это было б так, то ничего бы не вышло - от слова «ни шиша». Ибо, на 1 января 1941-го года, половина (444 тысяч из 807 тысяч) всех автомобилей в народном хозяйстве СССР были неисправными… И я очень сильно сомневаюсь, что после посевной, сие положение кардинально улучшилось бы к 22-му июню.
Организация и технические проблемы усугубляются «человеческим фактором».
С тех пор, когда численность армий достигла какой-то величины, а сами боевые действия достаточно усложнились, командиры стали разделяться на три вида: строевые, штабные и…
Правильно – интенданты.
Люди, знающие военную историю - хотя бы в объёме вопросов задаваемых в ЕГЭ, имеют представление только про первых:
«Ах, какой молодец этот Кутузов – Москву Наполеону сдал. Военный гений – да и только!».
Человек интересующийся историей всерьёз, обычно упоминает про «безымянных негров» - начальников штабов, выполняющих за Кутузовых и Наполеонов всю черновую работу. Вот например Начальником штаба 1-й армейской группы в разгар боёв на Халхин-Голе был некто Богданов.
Что в отличии от Жукова, мы про него знаем?
Да, ничего!
Редкий среднестатический россиянин, вообще слышал про этого человека.
Вскоре после Халхин-Гола, Михаил Андреевич Богданов был арестован и осуждён на четыре года лагерей. После начала Великой отечественной войны был амнистирован и, ничем особым себя не проявив, закончил её в должности командира дивизии и в звании генерал-майора.
«Благодарность» я думаю, не только Отечества – но, и…
Автора послевоенных «Воспоминаний и измышлизмов».
Про третью категорию командиров - интендантов, мы все дружно знаем одно:
Жулики и воры!
«Тыловые крысы» - одним словом.
Откуда сей мем?
Солдаты, унтер-офицеры и даже офицеры Первой мировой войны – дальше своего окопа «в полный рост» ничего не видевшие, заняв уже после Гражданской войны высшие командные посты в Красной Армии – привнесли, думаю и соответствующее отношение к труженикам тыла.
