История музыки свидетельствует о том, что прошлое настигает человека совершенно неожиданным образом. Композитор Исаак Натан (1790–1864) успешно выходил из затруднительных ситуаций – как правило, финансовых. В конце двадцатых годов кредиторы изгнали его из родной Англии в Уэльс. Возможно, он был тайным агентом Георга IV, маскируясь под музыкального библиотекаря короля, этакий Джеймс Бонд начала XIX века с буклями. Общение с аристократией, должно быть, принесло ему некоторое доверие, учитывая, что его самым заметным успехом на лондонской оперной сцене была постановка «Возлюбленные и жены» 1823 года. В конце концов он был разорен за «неуказанные услуги» Вильгельму IV и эмигрировал в Австралию в 1841 году, где стал некоронованным королем сиднейской колониальной музыкальной сцены: сочинял, преподавал, работал с музыкой аборигенов и писал обо всем: от искусства до бокса. Покончив с придворным шпионажем, Натан написал пьесу под тревожным названием «Веселые уродцы в смутные времена» (1843); можно предположить, что трудности с кастингом не позволили осуществить полноценную постановку. Я уверен, что сегодня мы смогли бы преодолеть эти проблемы. Исаак Натан был невнимателен и попал под колеса конного трамвая в 1864 году.
6. Будьте осторожны за рулем
Пуччини и Равель умудрялись попадать в неприятные аварии даже в машинах, ехавших медленно. Упомянутый выше несчастный Шоссон, начав поздно, рано финишировал, упав с велосипеда в возрасте сорока четырех лет.
7. Самоучки – это хорошо
Современный большой и жесткий мир переполнен дипломированными специалистами; человек, не имеющий подтверждающего документа, бесполезен. То же самое правдиво и в отношении перспективных «серьезных» композиторов. Их арсенал технических знаний должен быть настолько всеобъемлющим, что его можно получить только в университетских аудиториях. Молодые композиторы приходят со своими дипломами в комплекте, как подающие надежды эмигранты при пересечении границы или породистый спаниель. На это наши музыкальные герои прошлого говорят: верьте в свои силы и в очищающее горнило жизни. Я не могу предложить никаких мотивационных техник, кроме сравнения, ведь большинство великих композиторов прошлого никогда не выходили из аудитории с дипломом в руках. Некоторые из них были практически полностью самоучками. Наш друг Георг Филипп Телеман был более знаменит и успешен, чем его современник И.-С. Бах в годы их жизни. Сын пастора, он, как говорят, еще в детстве научился играть на флейте, скрипке и цитре, не умея читать ноты. Вскоре он освоил и нотную грамоту, а стиль приобрел, изучая чужие партитуры. Я должен сказать «стили», потому что Телеман стал настолько технически подкованным, что мог переключиться и писать на немецкий, французский или итальянский лады того времени. Он постигал музыку, как ребенок постигает язык.
Рихард Вагнер – пожалуй, самый яркий пример композитора, прошедшего собственный путь. Поздно начал заниматься музыкой и впоследствии плохо учился в школе, укушенный манией, Вагнер выкроил пару лет уроков у одного из лейпцигских музыкантов, будучи уже подростком. Остальное время он проводил в одиночестве, самостоятельно продираясь через учебники музыки или (что гораздо важнее) переписывая музыку своего музыкального героя – Бетховена.
Жак Оффенбах (1819−1880) ввел четвертную ноту в канкан – да, это его мелодия – и обеспечил пьянящее музыкальное шампанское для Франции середины девятнадцатого века такой опереттой, как «Орфей в аду» (1858). Его можно считать пионером того, что потом превратилось в мюзикл двадцатого века. И всё же этот классический галльский музыкант, сын кантора, родился в Германии и только в четырнадцать лет отправился в Париж в поисках профессионального образования. Его обучение в Парижской консерватории длилось всего год. Скитания по оркестровым ямам местных театров оказались для подростка-виолончелиста более полезной школой. Эдвард Элгар (1857−1934) нашел себя как композитор только к сорока годам (
