Много лет назад я играл ряженого в постановке чешской оперной комедии «Проданная невеста» Бедржиха Сметаны (1824−1884). Сцена нашей постановки имела ограниченное пространство между кулисами, а хор счастливых богемских крестьян обходился без гримерок. Переодеваться приходилось на сцене за «задником», подпираемым фасадом деревенской гостиницы. Энергичная игра большого студенческого оркестра в яме маскировала звуки таинственных шорохов перед следующей массовой сценой. Самой яркой частью представления стал «Танец комедиантов» – разухабистый народный балет с кружащимися парами, шагающим медведем и жонглером апельсинами. Чтобы освободить место для этой свиты, хор любезно удалился «в трактир» для оперативного переодевания в праздничные наряды. Жонглер повел танцоров за собой и в одном из неудачных нервных движений руки осыпал сцену каскадом цитрусовых. Один за другим апельсины скатывались в яму, бомбардируя изумленных музыкантов и ломая альт.
Заиграл оркестр, и на сцене появились ряженые и танцующие крестьяне. Я с болезненным восхищением наблюдал, как туча ног неумолимо движется к единственному оставшемуся апельсину, светящемуся, как светофор. Это, конечно же, произошло: скольжение, внезапный крен назад, на изящно поставленную гостиницу, и под страшный грохот зрителям предстало изображение деревенских девиц XIX века, судорожно сжимающих в руках бюстгальтеры 1970-х годов. На ставшей плоской площади под шумок опустили занавес, а гостиницу поспешно воскресили. Существует множество историй о том, как зрители забрасывали сцену фруктами; это был единственный на моей памяти случай обратной попытки.
12. …как и грибы
Иоганн Шоберт (ок. 1735−1767), не путать с Францем Шубертом, был предметом восхищения и подражания юного Моцарта. Слава богу, Вольфганг не пошел по его кулинарным стопам. Многообещающая карьера Иоганна оборвалась, когда композитор собрал и, вопреки совету местного парижского трактирщика, приготовил несколько лесных грибов. Отравленный обед погубил Шоберта вместе с женой и ребенком. Всегда прислушивайтесь к местным жителям.
13. Знайте, когда их нужно сложить
Смерть обычно становится причиной завершения карьеры композитора, и, хотя у многих композиторов были периоды упадка, для некоторых бездействие перетекло в выход на пенсию. Американец Чарльз Айвз (1874−1954) писал музыку только тогда, когда не сколачивал состояние, управляя собственной страховой компанией. Однажды в 1926 году, возясь с нотами наверху своего дома, как другие мужчины могли бы возиться с запасными частями в сарае, он спустился вниз со слезами на глазах и сказал, что больше не может сочинять. Творческая искра угасла, вот так просто. Открытие Айвза как новатора в музыке произошло после этого события, тогда, когда его сочинения получили Пулитцеровскую премию в 1947 году. Но из него больше не удалось извлечь ни одной новой ноты. (Как-нибудь попробуйте исполнить его пьесу 1906 года для малого оркестра под названием «Вопрос без ответа».) Айвз продолжал жить своей жизнью и не тратил время на оплакивание конца своей музыкальной карьеры.
Часто ли вам казалось, что ваше время проходит и что, оставаясь верным себе, вы каким-то образом выпадаете из обоймы? В конце Первой мировой войны финн Ян Сибелиус (1865−1957), чьи симфонии до жути напоминают холодные пустынные пейзажи его родины, считался одной из крупнейших фигур европейской музыки, однако всего несколько лет спустя ориентиры старого музыкального мира изменились. Никто больше не писал музыки, которая ему нравилась. Не то чтобы он оставался неизменным: его последнее большое оркестровое произведение, «Тапиола» (1926), нужно слушать в пальто, так как от музыки веет ледяным ветром, она кажется последней остановкой на стилевой линии Сибелиуса. Возможно, он чувствовал: что еще я могу сделать? И ответ, смелый ответ: ничего. Он отложил перо и прожил еще тридцать лет, всё более почитаемый, поскольку мир гудел от слухов о новой симфонии, которая так и не появилась.
14. Никогда не будьте слишком настойчивы
Уроженец Италии Жан-Батист Люлли (1632−1687) привык добиваться своего. Он правил музыкальной жизнью в Версальском дворце и был фаворитом Людовика XIV, который время от времени любил танцевать на сцене в постановках композитора. Однажды Люлли дирижировал новой композицией Te Deum в честь выздоровления короля. Во времена Люлли не существовало сегодняшней тонкой палочки и современного дирижера, который ею размахивает: просто отбивали такт, стуча деревянным посохом по полу, как это делает Жерар Депардье в фильме Tous les matins du monde («Все утра мира» в русском переводе). В момент чрезмерного усердия Люлли пробил посохом ногу и упал со сцены. Рана переросла в гангрену, убившую его. Мораль: сильные мира сего могут быть нанизаны на символ своей власти.
15. Вы всё это уже слышали, и не зря
