Шанвер тревожился, мучился неизвестностью, но отчего-то даже не подумал явиться к завтраку, чтоб увидеть Катарину в столовой. А теперь восседал подле фальшивой невесты, притворялся, что расслаблен. По Заотару уже пошли слухи: Гаррель облила Бофреман разъедаловкой – ревность, Бофреман сама окатила себя этой гадостью, чтоб выставить себя жертвой – ревность, девицы подрались или не подрались – ревность… Шанверу хотелось заткнуть уши. Мадлен держалась великолепно – впрочем, как обычно. Да, она жертва, да, простила эту гадкую простолюдинку. В конце концов, им, благородным аристократкам, свойственна снисходительность к низшим сословиям. Но Арман видел, что слухи прекрасную филидку ранят. Потому что она действительно не собиралась сама себя калечить. В этот раз не собиралась. Доброхоты припоминали похожий случай несколько лет назад. Правда, тогда был яд, а не разъедаловка, а девица-преступница носила зеленую форму, но ситуация очень на теперешнюю походила. Шанвер тоже вспомнил и в тысячный раз удивился, каким болваном был.
Оватка Анна-Мари Флоран нравилась ему чрезвычайно: записная кокетка, порывистая, щедрая на ласки. Арман за мадемуазелью не волочился – она сама пошла в атаку и, не встретив сопротивления, повергла маркиза Делькамбра на простыни в рекордные сроки. Забавная… Ничего не просила, даже обещаний. С ней было просто и весело. Но…
Он вздохнул. Мадемуазель Флоран отравила его драгоценную подругу де Бофреман. Из ревности. Бедняжку покрыли позором, изгнали из академии. Нужно будет как-нибудь при случае разыскать Анну-Мари, извиниться. Шанвер тогда не особо подбирал слова. Доверчивый болван.
Но Катарину он им не отдаст. Только не ее, никому.
– Явилась, – фыркнула Мадлен, когда Гаррель вошла в залу Шороха, – воображает, что очки на носу сделают ее хоть сколько-то умнее.
Цветные стеклышки безостановочно изменяли цвет – Катарина явно нервничала. В остальном… Слегка бледна, губы сжаты, преувеличенно ровная осанка. Не болезнь, всего лишь сдерживаемые чувства. Гаррель села рядом со своими друзьями, и теперь Шанверу было видно только ее макушку.
Девидек тоже явился – не просто, с магическими эффектами. Набившиеся в аудиторию барышни испытали шок и возбуждение. Арману захотелось заткнуть еще и ноздри. Учитель начал нести какую-то чушь, наслаждаясь дамским обожанием. Шанвер подумал, что теперь можно и уходить, но тогда пришлось бы расталкивать зрителей, привлекать к себе лишнее внимание. Он остался. Ничего особенного никто не ожидал – это ведь первая ознакомительная лекция. Но Девидек…
– Только что вы посмотрели, как исполнить простейшее филидское заклинание защиты с помощью одного лишь минускула. Кто может повторить? Шанвер?
Сорбир смотрел на Армана с фальшиво добродушной усмешкой. Глумится? Очень на это похоже. Неужели мэтр воображает, что его бывший товарищ…?
Мадлен возбужденно зашептала:
– Милый, давай еще раз накажем эту мерзавку! Сейчас мы сделаем так, что в спарринг с тобой попадет Шоколадница.
Арман внутренне поморщился. Все ей мало. Виктор ведь уже в лицах рассказал, как несчастная Катарина страдала от боли. А вслух высокомерно сообщил, что детскими заклинаниями баловаться не намерен.
– Дюжина элементов вас достойна? – не унимался Девидек.
Кажется, Шанвер невольно подверг сомнению его авторитет учителя, и вчерашний выпускник не собирался этого прощать. Увы, отказываться дальше не получилось. И все произошло по плану коварной Мадлен.
«Катись оно все к Балору, – думал Шанвер, занимая место на возвышении, – сейчас я вам, кукловодам, устрою. Хотите унижения Катарины? Дудки! Она повергнет меня. Шарль Девидек? Пусть подавится своей мнимой победой. А если еще раз посмеет взять Гаррель за руку…»
К сожалению, Арман де Шанвер не умел проигрывать и поддаваться. Когда дело доходило до драки, его тело действовало прежде разума. Но он старался.
Гаррель исполнила последовательность защитной связки. Плохо исполнила. Шанвер медлил начинать атаку, давая девушке время исправить ошибку. Стеклышки ее очков стали розовыми, тело изгибалось в нелепой позе.
«Да расслабь ты кисти, – раздраженно подумал Арман, – ты показываешь противнику, что не вооружена – это бесстрашие. Равновесие – чуть смести центр тяжести с пятки на носок, как в балете. Вообрази начертанный круг, ты в центре. Молодец. Замок! Чувствуешь вибрацию? Мудра замкнулась. Сохраняй неподвижность… Ты держишь окружность кончиком пальца опорной ноги. Дыши! Размеренней. На высшей точке вибрации наполни знак силой».
Он почти слышал свои мысли, и Кати как будто их ощутила: ее поза изменилась, девушка теперь походила на фарфоровую балерину в музыкальной шкатулке.
«Сила! Ярость, обида, злость!»
Защитная сфера раскинула купол над застывшей фигуркой, Арман исполнил компонент атаки. Осторожное продавливание. Гаррель устояла, Шанвер усилил атаку. Браво, Шоколадница из Анси! Самое время ему признать поражение.
«Вот таким манером лавандерские аристократы соблазняют приглянувшихся им пейзанок? Женщины презирают слабаков, мальчик, – сказала бы Урсула. – Еще разок, хотя бы для виду. Таран! Бум! Бум!»
