Фигурка Кати развернулась на носке, девушка удвоила защиту. Однако! В азарте Арман изменил атакующий прием. Даже сквозь купол до него доносились ароматы сандала и… возбуждения.
«Вас употребляют, маркиз, – промурлыкало в голове, – самым бесстыдным образом, будь на вас юбки, они уже оказались бы задраны».
Употребляют? Легкие прикосновения ладошек к телу, быстрый поцелуй, дыхание у щеки.
Когда одежда Шанвера разорвалась в клочья, он готов был поклясться, что это произошло от его собственной восставшей плоти. Мгновение, не дольше, он полностью отдавался страсти, ничего не соображал, не думал. Святые покровители, как же сладко! Какая неистовая сила!
Сфера расширилась – нет, взорвалась с громким хлопком, сметая со своего пути все. Оказавшись на паркетном полу под обломками лестницы, Арман порадовался, что ему подарили немного времени, чтоб унять возбуждение. Его вид и без того был крайне неприличен: одежда, как будто располосованная кошачьими когтями, висела лохмотьями.
Девидек орал:
– Браво, мадемуазель Гаррель, корпус филид. Двести баллов! Шанвер – минус двадцать. Вот уж не ожидал, что опытный филид… Все, дамы и господа, урок окончен. На следующем…
Арман сел на парту, посмотрел на свой пупок. Однако…
«Браво, Гаррель, действительно браво. Ты меня употребила как веселую девицу и сделала как недоучку. Ты – боевой маг, это уже несомненно. Перспективный боевой маг. Сорбирский лабиринт не ошибся, я не ошибся. Твой фаблер-стаккато в дамской умывальне был тайным сорбирским кружевом, малышка из Анси изменила пространство, пока сама этого не осознавая. Это дар, первый дар безупречности своему адепту. Знаешь, сколько у меня самого ушло времени на первое подобное заклинание? Браво!»
Он поднял взгляд на девушку.
«Какая жалость, милая, что на этом мы с тобой закончим. Вместе нам нельзя, твоя сила вызовет всеобщий интерес, в его лучах окажутся все, кто рядом с тобой. Шпионам Заотара этот свет противопоказан. Мне будет тяжело от невозможности того, что могло бы у нас получиться, но увы, я уйду в тень. Маркиз Делькамбр останется ручной собачонкой Бофреман и твоим гонителем. Не бойся, дальше угроз дело не пойдет, «друзей» я тоже придержу. Увы…»
Шанвер ушел из залы Шороха. Встревоженная Мадлен попыталась проводить его к лекарям, плакала – но, скорее, от бессильной злобы.
– Как ей это удалось? Проклятая Шоколадница. Милый, неужели, твоя магия столь ничтожна? Или Шарль Девидек исподтишка устроил мерзкую каверзу?
Молодой человек пожал плечами.
– Мы обязаны отомстить, – решила Бофреман.
– Непременно – попробуй стать спарринг-партнером Гаррель на следующем занятии и уничтожь ее мощным минускулом, – холодно улыбнулся Арман и резко развернулся на каблуках к филиду Нумеру. – Месье хочет мне что-то сообщить?
Месье хотел. Скалясь, Нумер повторил вопрос Мадлен о ничтожности магии Шанвера. Маркиз Делькамбр не стал даже переодеваться – то есть, простите, одеваться. Он немедленно отправился с коллегой в одну из галерей и там, не сдерживаясь, выбил из Нумера всю дурь – как физически, так и магически.
Разумеется, слухов это не остановило, и Арману пришлось в тот же день еще несколько раз участвовать в дуэлях. К Катарине Гаррель он решил больше не приближаться, мысли о ней загнал вглубь своего сознания. Девушка – боевой маг, Шанвер – шпион. Между ними не может быть ничего общего.
Не приближаться… Что там говорится о богах и планах? То-то же.
Мое первое занятие минускулом закончилось на том, что мэтр Девидек заставил меня для закрепления несколько раз повторить защитную пластическую связку, не наполняя ее магической силой. Занятие, но не беседа с сорбиром.
Ее я вспоминала сейчас, сидя в своей спальне и пытаясь наколдовать себе еще немного мыла. Кстати, не в первый и не в десятый раз вспоминала.
– Забавно, мадемуазель, – протянул учитель, когда я уже собрала в портфель свои конспекты и приготовилась покинуть залу Шороха, – а куда подевалось ваше филидское проклятие?
– Простите? – вздрогнула я, не попав с первого раза замком портфеля в защелку.
– Я ощутил его нынче, когда помогал вам взбираться на крышу башни Живой Натуры. Случайность? – Девидек мне подмигнул.
Я покраснела:
– Не представляю, о чем говорит уважаемый мэтр, – в принципе, на этом беседу можно было закончить, попрощаться и идти на следующий урок, но меня терзало любопытство. – Объясните?
И он не заставил себя упрашивать. Катарина Гаррель, оказывается, была проклята, и довольно давно. Да, сорбиры могут это ощутить, через прикосновение кожи к коже; нет, не все сорбиры.
– Давно? – растерялась я. – Но… Погодите, мэтр Девидек, всем известно, что ментальные проклятия неопределимы, потому и ненаказуемы в стенах Заотара. Получается, это неправда?
Сорбир саркастически улыбнулся:
– Это правда, но лишь отчасти. Сейчас, когда проклятие снято, я не смогу его почуять, никто не может.
– Снято? То есть, простите… Чисто умозрительно, если бы я узнала о нем раньше и успела явиться с жалобой к монсиньору…
