«Чего?» Я поморгала. И вовсе не темно, вон в углу тлеет что-то гнилостно. Череп? Какой кошмар! Да и мох, которым поросли стены… Это называется флюоресценция – она, будучи темой эссе, подарила мне как-то двадцать призовых баллов.
– Простите? – пробормотала я, просто чтоб что-то сказать.
Для этих целей у меня целых два слова: «простите» и «неужели», второе к ситуации не подходило.
– Катарина Гаррель из Анси…
Нет, Девидек все-таки позер, даром что мэтр. За решеткой зажегся огонек, стал ярче, свет выхватил его четкий профиль, блеснул в волосах, стал распространяться по всей нише. Сорбир сидел за дощатым столом, был одет не в учительскую мантию и не в форменный, а в обычный камзол. Я присела в реверансе и поздоровалась. Уважаемый мэтр собирается заниматься со мною через решетку? Любопытное решение. В восточных султанатах именно так происходит общение мужчин с незамужними дамами, только там беседующим и смотреть друг на друга нельзя, ширмами отгораживаются. Однажды мы ставили пьесу из заграничной жизни, и там главная героиня, которую хотели выдать замуж за престарелого шейха, проделала в перегородке дырочку…
Зловещий скрип ржавого металла о камень прервал мои мысли, решетка сдвинулась.
– Входите, Катарина!
Я вошла, покосилась на пристенные стеллажи с кандалами, щипцами, цепями, кольями и прочей палаческой утварью, изобразила испуг. Видимо, именно этого от меня и ждали, Девидек негромко рассмеялся:
– Не бойтесь, мадемуазель, пытать вас я не намерен. Тем более, что о том, как использовать все эти предметы, знаю очень приблизительно.
Я присела на табурет, потрогала дощатые валики, прикрепленные к столешне:
– О коллекции у стен, месье, я тоже мало могу вам рассказать, но это, абсолютно точно, дыба.
Мэтр вопросительно икнул. Я улыбнулась:
– Смотрите, вот сюда наматывались веревки, которыми удерживались лодыжки и запястья объекта, валик вращался, – я повернула, дерево скрипнуло, сорбир вздрогнул, – веревки растягивали тело жертвы в противоположных направлениях.
Мы помолчали, было слышно, как где-то вдалеке капает вода. Зловещая какая атмосфера. Я не выдержала первой, захихикала:
– Ах, месье Девидек, неужели «введение в общую магию» вам читал не мэтр Оноре? Да он нам этих дыб показывал десятки!
Сорбир тоже рассмеялся:
– К счастью, нет.
Я немедленно спросила, кто тогда вел этот предмет, мне ответили, что мы здесь собрались не для того, чтоб предаваться воспоминаниям. «И не затем, чтоб пугать обстановкой молоденьких студенток», – подумала я, кивая.
Девидек отодвинул светильник, освобождая место на столе, то есть, как мы уже выяснили, на старой дыбе, я положила туда принесенный кусочек ткани, объяснила:
– Это условный носовой платок.
Марлевый квадратик откромсала мне от своих запасов Натали Бордело. Поразмыслив, что для тренировок нам понадобится нечто вообще обезличенное, никому не принадлежащее, я обратилась к подруге, и она достала из недр гардеробной залежавшийся рулон какой-то материи.
– Условный? – сорбир выдернул торчащую сбоку нитку, подул, отпуская ее в полет. – Великолепно! Итак, мадемуазель Гаррель, как именно, по вашему мнению, происходит филидское колдовство?
– Примерно так, как оватское? Только направлено оно не на неодушевленный предмет? – предположила я.
– Одушевленный… Вы знаете, что у каждого предмета есть нечто вроде «души», некая эманация, которую этот предмет впитывает от своего владельца?
Я кивнула, сорбир продолжил:
– Эманации происходят как через мысли, так и физическим образом, через телесные жидкости, как то кровь, пот, слюна, частички кожи или волос.
Это было любопытно, хотя, например, Купидон говорил мне, что вещи, предметы, сделанные руками человека или мага, уже получают частичку своего создателя – ту самую душевную эманацию. Но мы же сейчас о другом?
– Итак, – Девидек расправил «платок», – это наш объект. Первым делом мы должны найти на нем следы владельца.
Из-под его ладони на ткань стали расползаться извилистые серые дорожки. Нет, так не пойдет!
– Простите, мэтр. Какая именно мудра используется для поиска?
Он забрал руку. «Жидкость», «запах», «три».
– Почему именно «три»?
– Она работает как связка.
– А как вы их нанесли? Минускулом?
Ну, разумеется, минускулом, который я даже не заметила. Сорбиры это умели делать движением брови, шевелением пальца. Филидское соответствие было громоздким, как полноценный акробатический этюд. Его я, конечно же, попыталась исполнить под хихиканье мэтра.
– Ах, нет, Кати, никто так на самом деле не делает, достаточно будет консонанты.
– Чернилами? Водой?
– Да просто пальцем. Попробуйте. Добавьте еще, например, «волосы», но тогда связка не «три», а «четыре».
Тренировка проходила успешно, но из-за того, что тряпица была девственно чистой, результата своего колдовства я не видела.
– Можно, я туда плюну? – спросила я, покраснев. – У меня есть запасной платок.
На самом деле их было больше, чем два – Натали щедро поделилась запасами.
