– Время прощаться, милая, – сказал он грустно, рассматривая мое лицо, – я чуточку тебя обманул: родонит блокирует использование почти любой магии, в этой пещере нас невозможно было бы отыскать заклинаниями или подслушать разговор, но выбраться отсюда я мог в любой момент.
– Но зачем эта ложь?
Арман улыбнулся:
– Зачем? Чтоб побыть с тобою еще хоть немного – без помех, без свидетелей. В последний раз. Запомни, Кати: ты сильная, умная, все в этом мире тебе по плечу. Не лезь на рожон, будь осторожна, никому в академии не доверяй, если монсиньору Дюпере не удастся… Не важно, ты справишься. Сейчас я выберусь на поверхность первым и сброшу тебе какую-нибудь веревку. Пережди, потом поднимайся. Не нужно, чтоб другие знали о нашей с тобой беседе наедине. Что еще? Ах, да, Бофреман я придержу, она не будет доставлять неприятностей, Виктора ты сможешь приструнить сама, Лазар с Мартеном помогут…
К чему это пафосное прощание, я не понимала, хотя сердце сжималось от боли, и я таращилась на Шанвера, тяжело дыша. Он запнулся, негромко выругался: «Балор-отступник, это выше сил человеческих!» и…
О, святые покровители, как же Арман де Шанвер меня поцеловал! Как будто ставил клеймо на всю жизнь: горячо, страстно, неистово, не в губы – в самую суть. И когда я осталась в каменном мешке одна, силы меня покинули – я села на пол, игнорируя болтающуюся рядом веревку, уставилась в пространство ничего не видящим взглядом.
Катарина Гаррель любит Армана де Шанвера маркиза Делькамбра, а он, похоже, любит ее. Но ничего общего у этих двоих отныне быть не может.
– Мелкая! Что случилось, мелкая?
Встревоженный голосок Гонзы заставил меня на время прекратить страдания – крысеныш болтался у моего лица, уцепившись за кончик веревки. Я ответила на вопрос, взяла демона на руки, почесала за ушком, он прищурился от удовольствия:
– Гадость какая – этот ваш родонит. Знаешь, как я испугался, когда не смог тебя почуять? И, главное, в момент связь оборвалась, будто ножом обрезали. Бр-р-р… Лезем наверх?
– Чуть погодя, давай осмотримся.
Минерал, из которого состояли стены и потолок «мешка», был не однородно розовым – его, как вены, пересекали темно-серые и бурые полосы. Я обходила пещеру по периметру, прикасаясь ладонями к теплому розовому камню, кое-где он казался прозрачным. Очень красиво.
Гонза моего восхищения не разделял, забрасывал вопросами, выслушивал рассеянные ответы, в какой-то момент не на шутку встревожился:
– То есть наши белотряпочники подозревают о способностях ансийской Шоколадницы?
– Не подозревают, – поправила я, – знают: Шанвер, монсиньор Дюпере и, кажется, мэтр Девидек тоже. Но не бойся, о тебе Арман не упоминал.
– Ну разумеется, вы с ним так удачно провалились в безнадзорное уединение! Не до разговоров было – блудили небось, – проворчал демон и охнул, получив щелчок по носу.
Я спокойно проговорила:
– Нас, то есть меня, за способности не накажут – более того, судя по всему, монсиньор Дюпере планирует воспитать из меня всамделишного боевого мага. Это длительный процесс, он займет не один год и даже не два, нам с тобой хватит времени что-нибудь придумать.
– Чего тут думать? Бежать надо, и немедленно.
– Бежать? Согласна. Немедленно? Нет. Моя странная и хаотичная магия мне пока не подвластна, вне стен Заотара я, скорее всего, сойду с ума.
В некотором смущении я призналась крысу в кровожадных фантазиях, которым предавалась в заточении. Гонза ничего отвратительного в них не нашел:
– Растешь, мелкая – молодец, с врагами именно так и нужно поступать: быстро и беспощадно, иначе… Ладно, Кати, ты права – на годик-другой мы с тобой вполне можем остаться в Заотаре.
Мы скрепили наш договор рукопожатием. Я спросила Гонзу, что такого любопытного он нашел у мусорной шахты, из-за чего решил задержаться.
– Да там целая поисковая экспедиция собралась, у этой помойки: белотряпочный дружок твоего дружка, дева Мадлен с девицами-клевретками, лазоревые из «огня», двое из «ветра», Девидек даже явился – наверное, это его филина-фамильяра я из коридора и почуял. Они все Шанвера ждали, ну и я решил подождать – я же не знал, что он, вожделенный, с тобой по родонитовым пещерам болтается. Потом, когда перестал тебя чуять, сюда бросился, то есть в комнату пыток. А комнаты, представь, нет – прибрала ты ее просто до полного уничтожения.
Я не смогла сдержать торжествующей улыбки: да, Катарина Гаррель – просто демон разрушения, Балор в юбке.
Крысеныш продолжал рассказывать:
– На месте комнаты – руины, я – в полном раздрае, вообразил уже, что ты меня раньше времени от договора своей смертью освободила, а тут одна из каменных плит сдвигается, и на поверхность вылезает Арман де Шанвер собственной персоной.
Припомнив, как эта персона просто-напросто взлетела к потолку пещеры, оставив меня страдать в одиночестве, рыдать себе я запретила.
– Вот и все, – Гонза заканчивал монолог, – Шанвер поколдовал, сплел из каких-то ошметков веревку, привязал ее к торчащей из плиты скобе – наверное, остаткам решетки, конец бросил вниз и ушел. Ах, да, тебя я еще раньше почуял.
