Вчерашние события моих мыслей уже почти не занимали – случилось и случилось, – я шагала подвальными коридорами под бормотание Гонзы:
– А, если, например, связать их вместе?
Вопрос касался задачки, которую задал на дом мэтр эр-Рази: «Вам, коллеги, дали две одинаковые нити, равные по длине, толщине и прочим показателям, и если поджечь конец любой из них, она будет гореть ровно один час. Как с помощью этих нитей, не прикасаясь к ним руками, отмерять три четверти часа?»
Демон предложил связывание.
– Это нарушит условие задачи, – возразила я, – сказано же: без рук.
Нам с фамильяром головоломия нравилась чрезвычайно, мы так погрузились в обсуждение решения, что ничего вокруг не замечали. Три четверти часа – то есть, получается, каждую нить нужно мысленно разделить на две и еще две части… А, если?…
– С двух сторон! – сообщил крыс, высунув из потайного кармана мордочку. – Одну нить поджигаем одновременно с двух сторон, а другую – только с одной. Как только первая нить догорит, значит, прошло полчаса!
– Вторая к этому моменту сгорит до половины! – ахнула я. – Мы немедленно поджигаем второй конец другой нити, и вуа-ля – весь процесс занимает ровно сорок пять минут, три четверти часа.
Поздравив друг друга с правильным ответом, мы также решили, что две головы лучше одной, и что полезность фамильяра для мага бесспорна.
– Кстати, о фамильярах, – Гонза выпрыгнул из кармана, съехал на пол по юбке платья, – у мусорной шахты явно кто-то отирается – кто-то из нашей демонической братии. Пойду посмотреть.
– Хорошо бы, чтоб это оказалась Урсула, – подумала я.
И получила мысленный саркастический ответ:
– Шоколадница мечтает вернуть пропажу маркизу. Мечтай…
Мы с Гонзой разделились: он повернул налево, к помойной шахте, я – направо, и вскоре оказалась перед ржавой решеткой комнаты пыток. Светильники все так же стояли по краям арки, освещая покинутые декорации: нелепое пузатое кресло, накрытая жаровня, ткань на стене. Виктор, по плану, должен был стоять вот здесь, под ночным горшком. Ни страха, ни тревоги я не ощущала, поэтому от вкрадчивого мужского голоса вздрогнула всем телом.
– Преступника всегда тянет на место преступления – правда, Катарина?
Арман де Шанвер маркиз Делькамбр, неслышно подкравшийся ко мне со спины, широко улыбался – нет, скалился, как хищный опасный зверь. «Он стал совершенно похож на генету», – подумала я и шагнула в комнату пыток.
– Преступление? Ты сейчас о себе или желаешь в чем-нибудь, по обыкновению, обвинить меня?
– По обыкновению… – Арман посмотрел на меня сквозь решетку. – Побеседуем?
– Не та ли это беседа, которую обещал мне маркиз в нашу прошлую встречу? Не прошло и года, – я начинала злиться и злости своей не скрывала. – Увы, сегодня мне не до разговоров – дела. Давай условимся на октомбр, пятнадцатое число, в четверть седьмого у статуи Тараниса Повелителя Молний в зале Безупречности. Я оденусь в лазоревое, чтоб ты мог меня узнать, а ты… не знаю, держи в зубах розу.
– Мелкая, – раздалось в голове очень тихо, – тут довольно интересно, я задержусь…
Голос демона растаял. Интересно ему! Мне вот здесь – нет.
– Вчера, – сказал Арман с улыбкой, – в прошлый раз мы виделись с мадемуазель вчера за двадцать минут до отбоя у мусорной шахты, где она, в компании друзей-стихийников… Погоди, Катарина, ты на меня обижена?
Молодой человек почти прижимался к решетке, и при желании можно было фантазировать, что юную героиню драмы, оболганную и заточенную в подземелье, пришел повидать возлюбленный.
– Это абсолютно не важно, – ответила я, – кто на кого обижен. Ты лжец, Шанвер, напыщенный болван. Ты не стоишь моих слез! Ни единой капли!
Капли! Ка-пли! Пли! Заклинание-активатор Купидона сработало именно на последний слог, и все произошло одновременно, в одно короткое, но показавшееся мне бесконечным, мгновение: настенная ткань надулась как корабельный парус, ночной горшок с медом сорвался с крюка, кресло лопнуло, распираемое изнутри, решетка исчезла, Арман бросился ко мне, я же… Выдвигая молодому человеку обвинения, я собиралась в аффекте топнуть ногой, но мой каблук преграды не встретил, прошел сквозь камень. Грохот запоздал – его мы услышали в полете, то есть, простите, в падении. Я и Арман де Шанвер рухнули в разверзшуюся под нами бездну.
Уж не знаю, что тому причиной, личная моя планида или традиции Заотара, но и эта бездна оказалась неглубокой. Я успела согнуть ноги, поэтому особо не ушиблась – упала на бок, откатилась в сторону, чтоб не быть придавленной мужским телом. Арман приземлился на четвереньки, что меня очень удивило бы, если бы странно было только это.
– Однако, – пролепетала я, глядя наверх: там рассеивались клубы пыли, но никакого отверстия не наблюдалось. – Как ты это сделал? Шанвер! Сорбирское заклинание, абсолютно точно, боевая мудра, кружево…
