Еще строчку прописей. А, если, например, совместить «рот» и «вода» таким вот образом? Ничего? А так? Озвучить? Нет, фаблеро мы еще не учили. Но я же знаю, как это произносится?
Зажмурившись, я пробормотала заклинание, водя пером по бумаге. Ничего. Ну и ладно.
Я так глубоко погрузилась в конспект, что не сразу заметила Армана де Шанвера, остановившегося у перегородки. Молодой человек увлеченно разглядывал мои босые ноги, которыми я елозила по полу. То есть, может, не увлеченно, а, напротив, осуждающе. В любом случае, когда он заметил, что я его заметила…
Нет, слишком сложная словесная конструкция, чтоб я смогла ее закончить. Сорбир резко развернулся и пошел прочь.
– Постойте, – взмолилась я шепотом, – обождите минутку.
Он не услышал, я вскочила, бросилась в стремительную погоню, шлепая ступнями, оббежала Шанвера, заступив ему путь.
– Мадемуазель?
Я сдула со лба липкую прядь волос:
– Умоляю, скажите, где я могу найти вашего товарища…
Арман вздернул безупречную бровь, но пантомима аристократа не могла меня сейчас обидеть.
– Рыжеволосый сорбир, который вчера… Кажется, другие студенты называли его Дионисом.
Для начала меня облили молчаливым презрением. Все равно! Сложив перед грудью руки в молитвенном жесте, я ждала ответа.
– Значит, – протянул он наконец, – маленькая шоколадница заинтересовалась теперь Лузиньяком? Вам все мало? Не успокоитесь, пока все мужчины на сотни льё в округе не падут к вашим ногам?
Я опустила взгляд, пошевелила босыми пальцами. Несколько неприлично, особенно если представить, что там еще мужчины какие-то лежат.
Как он сказал? Лузиньяк? Уже проще.
Но, кажется, вопросы собеседника были не риторическими. Аристократ ждал моего ответа.
– Не имею ни малейшего желания, – прошептала я строго, – продолжать эту беседу. Прощайте.
Легко сказать. Арману де Шанверу не нужно было ни догонять, ни оббегать, чтоб преградить мне дорогу. Он протянул руку, сжал ладонью мою шею сзади, чуть ниже волос, и толкнул меня за перегородку.
Какой кошмар! Я дергалась как марионетка на ниточках, лягалась, попыталась вцепиться в обидчика ногтями.
– Тссс… тише… мы же не хотим привлечь внимание Книжных Червей?
Меня затолкали в узенькое пространство перед письменным столом до самого окна и только тогда отпустили шею. Я резко развернулась, чтобы драться, но Арман оказался слишком близко, скандально близко: он слегка наклонился, опираясь руками о подоконник по сторонам от меня и рассматривал мое лицо с веселым недоумением. На щеке его алели четыре параллельные царапины. Все-таки я его достала.
– Не дергайся, Шоколадница, и не вздумай кричать. Знаешь, как в библиотеке наказывают за шум?
– А как в Заотаре наказывают насильников? – прошипела я, вжавшись спиной в подоконник.
Твердые губы мерзавца растянулись в холодной улыбке:
– Это ты прекрасно знаешь: их вызывают на дуэль. Но, к твоему, дорогая, прискорбию, никто из твоих теперешних поклонников на твою защиту не встанет. Ни Шариоль, ни Брюссо, ни… Досадно, что ты не успела очаровать Лузиньяка, правда?
Я смотрела ему через плечо, одновременно желая, чтоб мимо прошел месье Библиотекарь, и страшась этого до обморока.
Мне не поверят. Кто я, а кто Шанвер? Девица сомнительной репутации без чулок против аристократичного сорбира?
– Что тебе от меня нужно? – не прошептала, прошипела я.
Арман моргнул, как будто только что проснулся:
– Во-первых, Катарина Гаррель, я хочу, чтобы ты сегодня же сообщила де Брюссо, что отвергаешь его авансы, и больше не пыталась соблазнять моих друзей. Во-вторых…
За разговором его вытянутые руки расслабились, тело прижималось к моему. С одной стороны, это было даже приятно – сорбир был холодным как мрамор, а с другой…
Упершись обеими ладонями в мужскую грудь, я его оттолкнула:
– У тебя есть друзья? Какая неожиданность.
– У Армана де Шанвера их немного, – кивнул аристократ, внимательно рассматривая мои руки, – Катарина Гаррель. Кстати, Дионис Лузиньяк входит в их число.
– Может, огласишь полный список?
Как же хорошо! Холодненький! От удовольствия голосу моему недоставало ярости, я почти мурлыкала и, кажется, гладила аристократа. Святой Партолон!
Опомнившись, я скрестила руки на груди, выставив для безопасности локти:
– Впрочем, предоставишь мне его письменно, куцый список твоих друзей. Давай, что там во-вторых, и покончим с этим.
– Прости?
– Ты сказал «во-первых», значит есть и «во-вторых»; надеюсь, до «в третьих» твоя извращенная фантазия не простирается. Итак, я не… общаюсь с твоими приятелями. Дальше?
– Моя извращенная фантазия? – протянул Арман, и его кошачьи глаза прищурились. – Маленькую Шоколадницу интересует, что я могу ей предложить?
– Кроме своего скорейшего отсутствия? – фыркнула я. – Нисколько.
– Почему же?
Отвечать на этот странный вопрос? Да что он вообще обозначает?
– Извольте поскорее закончить беседу, маркиз, – вздернула я подбородок. – Мне следует вернуться к занятиям.
Шанвер отвел взгляд, в котором, как мне показалось, была толика разочарования:
– Ты больше не носишь брошь Туржана – конечно, теперь, когда, как тебе кажется, ты нашла более могущественных и богатых покровителей…
