– А где Купидончик? – спросила я подруг, которые перебили себе аппетит в «Лакомствах» и теперь едва притрагивались к кушаньям.
Бордело пожала плечами, Марит с Маргот синхронно повторили этот жест.
– В одном из переходов он с нами попрощался.
Мой аппетит, на удивление, был прекрасным. Отдав должное великолепному жаркому, я заказала десерт – бисквитное пирожное с шапкой сливочного крема, сыр, фрукты и чашечку шоколада. Две чашечки – нет, лучше три.
Беседа за столом касалась все той же темы обыска дортуаров.
– Нет, ну что они там ищут? – возмущалась Натали. – И сколько это безобразие будет продолжаться?
– Говорят, – Жоржетт постоянно с нами не сидела, курсировала от столика к столику, собирая сплетни, но в этот момент как раз вернулась с добычей, – что Боше, да знаете, длинный такой, с родимым пятном над бровью. Так вот, этот Боше умудрился притащить в академию аквариум с рыбками! Мало того, что твари мутировали от обилия разлитой в воздухе магии и отрастили зубы, этот болван не нашел ничего лучше, чем выпустить их в сток умывальни!
– Зелья Фабинет отправились туда же, – наябедничала Натали. – Теперь зубастики бодры, неуязвимы и, наверняка, хохочут.
Марит с Маргот синхронно прыснули.
– Посмотрим, как вам понравится, – пригрозила Бордело, – когда они вцепятся вам в филеи, выпрыгнув из клозета!
Я спросила:
– Почему Боше не спрятал своих питомцев снаружи? Из любой же спальни или гостиной можно выйти в сад, а там пруды, питьевые фонтанчики, даже речка где-то далеко.
Такие вещи мне обычно объяснял Эмери, но в его отсутствие эту роль взяла на себя Жоржетт:
– Невозможно: на все окна и двери дортуарной башни наложены пограничные заклятия, они пропускают только магов. Если бы Боше попробовал перенести свой аквариум через порог, рыбки немедленно передохли бы. Кстати, в обратном направлении заклятия работают так же, что не позволяет проникать в спальни ночным насекомым.
– Так вот почему по утрам за порогом столько дохлых бабочек, – переглянулись близняшки.
Я же, поставив на блюдце чашку, поднялась из-за стола. Лузиньяк уже закончил ужин и направлялся к выходу из столовой, а я собиралась его перехватить, чтоб узнать, где могу найти Армана де Шанвера. Из-за спешки мне не пришло в голову попросить соседок, чтоб они присмотрели за моим портфелем, поэтому, сейчас помахивала им, энергично преследуя сорбира.
– Мадемуазель Гаррель, – поклонился Дионис, когда я его окликнула, – приятный вечер.
– Месье, – титула Лузиньяка я не знала, поэтому обращение мое было нейтральным, – не сочтите за дерзость…
– Позвольте мне угадать, – молодой человек широко улыбнулся. – Вы хотите, чтоб я деактивировал свою согревающую мудру?
– Простите? – Где-то с полминуты я пыталась сообразить, о чем он говорит. – Ах, нет. Ваша мудра, то есть ее магия, давно развеялась.
Ну да, это же было больше двух недель назад, я и думать забыла.
– Неужели? – протянул Дионис, как мне показалось, с толикой разочарования в голосе.
Захотелось его утешить.
– Она была невероятной, сверхчеловечески мощной, об этом мне сообщил некто, в мудрах разбирающийся, можно сказать – эксперт. А просить вас я хочу о другом. Не известно ли месье, где сейчас находится де Шанвер?
Ему было известно. Великолепный Арман предпочел остаться в своих покоях, сам же Дионис с превеликим удовольствием мог бы меня туда сопроводить. Я отказалась:
– Боюсь помешать времяпрепровождению маркиза. Не мог бы месье передать де Шанверу мою просьбу о встрече?
Наверняка Арман сейчас со своей невестой, не хватало еще мне к ним врываться.
– Боюсь, мадемуазель, зная нашего маркиза, предположу, что во встрече вам будет отказано.
Дионис был прав. Я нашего маркиза тоже немного знала.
– Если мадемуазель Катарину останавливает опасение, что я приглашаю ее в спальню де Шанвера, обещаю: мы найдем его в гостиной.
Все еще сомневаясь, я пролепетала:
– Тогда не будете ли вы любезны присутствовать при нашем с де Шанвером разговоре?
– Исполнить роль вашей компаньонки? – хохотнул сорбир. – С удовольствием, это будет для меня новый и довольно забавный опыт. Прошу.
Втискиваться в кабинку портшеза вдвоем с молодым человеком мне не хотелось абсолютно, но пришлось: Лузиньяк предупредил, что одну меня Информасьен на белый этаж не допустит. Не знаю, было ли это правдой, и на всякий случай я прикрывалась портфелем, когда села на сиденье, а Дионис нависал надо мной стоя, изогнувшись в форме вопросительного знака. Слишком свежи были в моей памяти приставания Брюссо, так что больше ни одному мужчине в академии я не доверяла, за исключением, пожалуй, Купидона.
