Кстати, именно он оказался первым, кого я увидела, шагнув в приоткрытую для меня Лузиньяком дверь. Безупречный этаж на зеленый или лазоревый не походил абсолютно. От фойе, пол которого был выложен жемчугом и перламутром, отходил всего один коридор, показавшийся мне бесконечным. Он изгибался в одну сторону и, скорее всего, снаружи напоминал раковину улитки. На лакированных дверях, мимо которых мы проходили, никаких мудр нанесено не было – видимо, сорбиры ориентировались у себя без подсказок. Дионис толкнул одну из створок:
– Добро пожаловать, мадемуазель Гаррель, в мою скромную обитель.
В его? Испугаться я не успела, Эмери вскочил с кресла с возгласом:
– Кати!
Безупречные брови над янтарными глазами Шанвера удивленно приподнялись, сам же он подниматься не спешил. Фи, как невежливо.
Я вошла, поздоровалась. Обычная гостиная – пожалуй, скудновато обставленная: пара кресел перед зажженным камином, козетка у стены, стол, несколько стульев – ни украшений, ни безделушек. Но самое главное и приятное для меня – никаких следов Мадлен де Бофреман. Хоть с этим мне повезло. Пока я осматривалась, Лузиньяк отыгрывал роль радушного хозяина:
– Моего соседа, маркиза Делькамбра, вы, Кати, знаете, мы с ним делим на двоих общую гостиную.
Шторы на окнах были задернуты, а две двери, справа и слева, видимо, в спальни.
Я топталась у порога, ожидая, когда мне предложит сесть. Под странным взглядом Армана чувствовала я себя неуютно, Эмери, кроме первого возгласа, больше ничего не говорил, в его опущенной руке я заметила папку-обложку – кажется, своим появлением я прервала проверку домашних заданий. Дионис, наконец, поняв мои затруднения, широко улыбнулся:
– Присаживайтесь, мадемуазель. Не желаете глинтвейна?
Он кивнул на камин, где над огнем был подвешен небольшой котелок. Мне стала понятна причина густого пряного запаха, наполнившего комнату. Нагретое вино со специями. Он сказал, глинтвейн? Я его уже пробовала, на ледяной террасе филидов, и повторять этот бесценный опыт абсолютно не хотелось.
– Благодарю, нет, – сказала я, присела на козетку и положила на колени свой портфель. – Простите, господа, если невольно…
Шанвер резко встал из кресла:
– Лузиньяк, нам нужно поговорить.
Дионис мне подмигнул и пошел следом за Арманом в одно из смежных помещений.
– Кати, – Купидон, когда дверь за сорбирами захлопнулась, пересел ко мне, – это какой-то кошмар. Он запретил мне ужинать! Не сегодня, а вообще! И… Погоди, ты здесь зачем? Пришла освободить меня? Или накормить?
Я с улыбкой вздохнула:
– Прости, дружище, но увы. Если бы я знала, непременно прихватила бы тебе немного еды из столовой.
У меня немедленно потребовали отчета обо всех кушаньях, которые подавали к столу. Перечисляя их, я подумала, что не отказалась бы подслушать, о чем говорят сорбиры, и тут же устыдилась недостойных мыслей.
Купидончик сглотнул слюну:
– Но на мой вопрос ты так и не ответила. Зачем?
– Ах, Эмери, разумеется, я пришла сюда, чтоб поговорить с твоим братцем начистоту.
Он кивнул:
– Привлечение для этого Лузиньяка было лишним. То есть в обстоятельствах я не уверен, но Арман, абсолютно точно, разозлился.
– Разве без сопровождения Диониса мадам-призрак согласилась бы отвезти меня в Белые палаты?
– Ты права, – вздохнул Эмери, – Информасьен сверяется со списком допущенных особ: сами сорбиры, их близкая родня, или невесты, некоторые преподаватели…
Дверь – не та, за которой скрылись хозяева, а входная, распахнулась от толчка.
– Мадемуазель Шоколадница, Пузатик?
Бофреман меня здесь застать не ожидала, и еще я заметила, что обидное прозвище Эмери она произнесла гораздо тише, чем мое. Здороваться или не здороваться? И стоит ли что-то объяснять? К счастью, ни того, ни другого мне делать не пришлось. На голос невесты из смежной комнаты вышел Арман.
– Милый! – девушка бросилась к нему на шею, поцеловала в уголок рта. – Мне нужно тебе срочно кое-что рассказать.
Шанвер, кажется, рад не был, его рука не потянулась обнять тонкий стан подруги, спина так и осталась прямой.
Мадлен отстранилась, кивнула Дионису, вышедшему в гостиную. Арман посмотрел на меня:
– Мадлен, дорогая, извини, встретимся позже, мне нужно закончить разговор с мадемуазель Гаррель. Дионис тебя проводит.
Лузиньяк поклонился, широким жестом повел к двери:
– И захватит заодно Шанвера-младшего – нам удобнее будет повторять уроки в оватской гостиной.
Девушка расхохоталась и, как будто не обратив внимания на реплику рыжеволосого сорбира, сказала Арману:
– Разговор?! Ах, нет, милый, это я сейчас закончу, а скорее, покончу с этой зловредной тварью, с этой крысой, пробравшейся в стены Заотара!
