– Не называй ее так! К тому же, кто кого употребил – это довольно спорно…
Виктор осклабился:
– Кати на редкость темпераментна – например, со мной… – он замолчал, встретив холодный взгляд друга. – Впрочем, поздравляю. И что теперь? Маркиз Делькамбр будет спасать мадемуазель Гаррель от наказания?
– Для этого я и явился. Но позволь узнать, что здесь делаешь ты?
Виктор смутился:
– Бофреман попросила присмотреть за ее болонками.
Обе фрейлины сидели довольно близко и слышали каждое слово. Но ни Анриет, ни Лавиния не выразили неудовольствия. Бедняжки… Мадлен их великолепно вышколила. Строгая Мадлен, великолепная Мадлен… Уверен, с Катариной у нее этого не получилось бы.
– Так что же, – спросил светски Виктор, – невеста маркиза уже знает о его новом увлечении?
– И определила степень этого увлечения раньше, чем понял его я, – ответил Арман на перевертансе. – Вообрази, дружище, я влюблен!
– Неужели?
– Пожалуй, впервые в жизни. Ты можешь сказать, что мадемуазель Гаррель этих чувств не достойна и, наверное, будешь прав. Мадлен рассказала мне обо всем, что было у тебя с Кати. Это осталось в прошлом?
Светлые глаза Брюссо остекленели, губы дрожали, наконец он через силу выдавил:
– Разве у маркиза Делькамбра могут быть соперники?
Шанвер посмотрел на Кати, она улыбалась, наблюдая перепалку мэтров. Моя…
Монсиньор огласил наказание старостам, и публика, решив, что заседание закончилось, пришла в движение. Но секретарь достал новую бумагу:
– Мадемуазель де Бофреман обвиняет…
Да где ее носит, эту Мадлен? Арман устремился к ректору:
– Учитель, умоляю уделить мне несколько минут с глазу на глаз.
Дюпере удивился его цветущему виду.
– Слияние произошло? – спросил он Шанвера, когда они вышли из залы. – Вы подчинили свою Урсулу? Ну же, я требую подробностей! Нет, погодите, не место и не время. Останьтесь после заседания… Да что у вас стряслось?
Арман только что не заскулил от благодарности, как домашняя собачонка. Он все рассказал учителю. Монсиньор выслушал внимательно и серьезно.
– Итак, Шанвер, ваша невеста обвинила мадемуазель Гаррель в краже, которой последняя призналась, но теперь мадемуазель Бофреман отзовет обвинение, потому что вы в мадемуазель Гаррель влюблены?
Арман кивнул:
– Звучит нелепо?
– Нет, напротив. Вы молоды, мадемуазель Катарина тоже, если близость поможет вам обоим в овладении магией…
– Обоим? – Шанвер улыбнулся. – Это нужно пока только мне, Кати всего лишь первогодка.
– Довольно перспективная, – сообщил ректор. – Учтите, если Гаррель прибежит ко мне на вас жаловаться, клянусь…
– Этого не произойдет, мы с мадемуазель Гаррель заключим контракт.
Дюпере фыркнул:
– Хоть от этих подробностей меня избавьте! Ну, и где же ваша Бофреман?
– Она вот-вот появится.
– Что ж, подождем, – монсиньор бросил взгляд в сторону портшезной колонны, прошептал: – Ах, Информасьен, призрачная ты шалунья…
И вернулся в зал Академического совета.
Арман подумал, что Информасьен вполне могла выбрать именно сегодняшний вечер, чтоб отомстить гордячке Мадлен. Бофреман при пользовании портшезом обычно себя в словах не сдерживала. А еще понял, что голоден. Странно. Хотя ничего странного: ужин-то он пропустил.
Ректор прошел к столу, Шанвер остался подле своей Катарины, чья макушка касалась его подбородка. Какая все-таки гадость – эта волосяная пудра.
Он усадил мадемуазель Гаррель, их колени соприкасались, вызывая в молодом человеке весьма нескромные желания. Однако Кати думала о другом. Она была как сжатая пружина под маской холодной отстраненности, Арман ощущал в ней скрытую вибрацию. Она все еще боится? Не доверяет его обещаниям? Успокойся, малышка.
Шанвер стал нашептывать ей все, что приходило в голову, привычно вплетая в обычные слова фаблер заклинания. Простое кружево, филидская магия, призванная прогнать тревогу. Он прикоснулся к девичьей ладошке – она была теплой, – лаская пальцами, добавил консонанту. Все будет хорошо, милая…
Ты не представляешь, что я с тобой сегодня буду делать… Тебе понравится… Для начала, мы избавимся от проклятой пудры, скрывающей великолепный цвет твоих волос, и от лазоревых филидских тряпочек. На тебе есть белье? Его мы тоже снимем. Ах, нет, не для начала – потом, после небольшого отдыха… Прости, но первый раз у нас будет быстрым и яростным, как схватка. Я слишком тебя хочу.
Кажется, слияние с фамильяром обострило слух Армана, и шаги Бофреман он расслышал в тот же момент, когда подошвы ее туфель соприкоснулись с мраморным полом. Он должен встретить невесту – таковы правила хорошего тона; он поднялся, вышел к Мадлен навстречу.
Балор-отступник! Так дело не в шалостях Информасьен? Бофреман пожелала переодеться?
– Ах, ваша светлость, – протянула девушка кокетливо, – мы с вами расстаемся на неопределенное время, так позвольте мне хотя бы сохранить достоинство. Досадно, что ваш камзол измят, а сорочка порвана – мы бы прекрасно смотрелись рядом в сорбирских цветах. Увы…
Шанвер почти взмолился:
– Заканчивай все побыстрее.
