В очередной раз она стояла в задней комнате затрапезной таверны. Окна в маленькой, душной комнатушке были заколочены, сквозь щели между досками пробивался солнечный свет, близился закат. В густых золотистых лучах кружилась пыль. Она медленно подняла руку и погрузила её в узкий сноп затухающего света, заставив частички пыли плясать меж пальцев. Ей вдруг вспомнился снег, холодный воздух обжигающий кожу, крупные хлопья ложащиеся на плечи, покой… . Где-то вдали послышался скрип двери, тяжёлые шаги человека, которого она ждала в этом уединённом месте. Она услышала его поступь, ещё тогда, когда он шёл через переполненный, в этот час, общий зал таверны. Дверь за её спиной хлопнула, пылинки взвихрились в лучах, она медленно обернулась. Перед дверью стоял мужчина, его габариты поистине впечатляли. Исполин, никак не ниже шести с половиной футов, плотный, даже грузный, доисторические черты лица, скрытые под густой бородой, жёсткий, ничего не выражающий взгляд. Глаза казались совсем крошечными, на таком крупном лице, глубоко посаженные, частично скрытые под густыми бровями, поблёскивающие, как два жука.
Он немного постоял, вперившись глазами в её лицо, потом буркнул:
– Ну?
Она вынула из внутреннего кармана небольшой запечатанный конверт, молча протянула ему. Он взял конверт, и спрятал его куда-то за пазухой, затем снова уставился на неё.
– Что, в общем, можешь сказать? Всё спокойно в доме Атоли? Ничего необычного не замечала в последнее время?
Она опустила взгляд себе под ноги:
– Нет, мой господин, всё как всегда.
– Хорошо. Через неделю буду ждать тебя в борделе Оуш, в тупике, тогда и получишь новые инструкции.
Послышался мелодичный звон монет, он извлёк мешочек из недр своей формы, и бросил ей под ноги, она не подняла глаза. Он вышел, тихо затворив дверь, и прошагал дальше по тёмному коридору, направляясь к чёрному ходу.
Он всегда так делал, бросал ей плату, как собаке кость, на землю, таким образом выражая своё отношение к доносчикам и предателям. Она улыбнулась, наклоняясь за деньгами, размышляя не без удовольствия, каково это – убить буггома. Подняв мешочек, она выпрямилась, прислушалась, услышала хлопок двери чёрного хода, тяжёлые шаги удалялись. Женщина еле слышно прошептала его имя, пробуя на вкус:
– Мирам… – Её лицо окаменело, превратившись в маску, секунду она боролась с собой, с инстинктами, затем снова расслабилась, и улыбнулась ещё шире. Подумала – если Матери будет угодно, то её любопытство будет вознаграждено.
