По ночам, в постели, Шоша больше не говорила о своих куклах, игрушках, детишках или соседях, которых она знала двадцать лет назад. Очень часто она заводила речь о том, что занимало меня. Верно ли, что есть Бог на небесах? Как Он узнает, о чем думает каждый человек? Верно ли, что Он любит евреев больше, чем другие народы? Он создал только евреев или гоев тоже? Иногда она расспрашивала о романе. Откуда я знаю, что было сотни лет назад? Прочитал об этом в книге или придумал сам? Она просила рассказать ей, что будет в газете завтра, что будет через несколько дней. Начав рассказывать ей то, что еще не написано, я проводил что-то вроде литературного эксперимента – позволял языку свободно болтать и говорил все, что взбредет в голову. Я слышал раньше от Марка Эльбингера, а потом прочел в журнале, что такая литература называется «поток сознания». Теперь я мог потренироваться на Шоше. Она все слушала с неослабевающим интересом: были ли это истории моего детства, слышанные от матери, когда мне было пять-шесть лет, или сексуальные фантазии одного неидишистского писателя, которые он позволил себе опубликовать, мои ли гипотезы о Боге, о Сотворении мира, бессмертии души, будущем человечества, мои мечты о том, как справиться с Гитлером или Сталиным. Будто бы я уже построил аэроплан из вещества, атомы которого так плотно спрессованы, что один кубический сантиметр весит тысячу тонн. А летает он со скоростью тысячи километров в минуту. Он может пройти сквозь гору, вырваться из сферы земного притяжения, достичь далеких планет. Еще там был телефон, который сам сообщал мне все о планах и мыслях любого человека на Земле. Я стал таким могущественным, что отменил все войны. Прослышав о моем могуществе, большевики, нацисты, антисемиты, грабители, насильники сразу сдались. Я установил мировой порядок, основанный на файтельзоновской философии игры. В аэроплане я держал гарем из восемнадцати жен, но царицей и повелительницей была, конечно, Шоша.
– А где будет мамеле?
– Ей я дам двадцать миллионов злотых и поселю во дворце.
– А Тайбеле?
– Тайбеле станет принцессой.
– Я буду скучать по мамеле.
– Мы будем навещать ее каждую субботу.
Шоша помолчала немного. Потом сказала:
– Ареле, я скучаю по Ипе.
– Ипе я бы вернул к живым.
– Как это может быть?
И вот я развиваю перед Шошей теорию, что мировая история – это книга, которую можно читать, только переворачивая страницы вперед. Никому не дано перевернуть страницы этой книги назад, к началу. Но все, что уже было и прошло, продолжает жить на других страницах. Ипе живет где-то. Куры, гуси и утки, которых ежедневно убивают в резницкой на «Дворе Яноша», живут на предыдущих страницах этой книги, – кудахтают, гогочут, крякают на правой стороне книги, потому что книга эта написана по-еврейски, справа налево.
– И мы еще живем в доме номер десять по Крохмальной? – вздохнула Шоша.
– Да, Шошеле, на другой странице книги мы там еще живем.
– Но туда уже поселились другие.
– Они живут на открытых страницах, а не на закрытых.
– Мамеле говорила, что до нас там жил портной.
– И он там тоже живет.
– Все вместе?
– Нет, каждый на своей странице.
Постепенно я перестал стыдиться Шоши. Она стала иначе одеваться и от этого выглядела выше ростом. Я брал ее в гости к Селии. Оба, Селия и Геймл, были очарованы ее простотой, искренностью и наивностью. Я старался научить ее, как правильно держать нож и вилку. Рассуждала она по-детски, но не глупо.
При одном из посещений Селия заметила сходство между Шошей и своей умершей дочерью. Она достала старые, пожелтевшие фотографии. Некоторое сходство действительно было, и это поразило меня. Геймл теперь увлекался оккультизмом и мистикой. Его осенила идея, что душа их маленькой дочурки могла переселиться в Шошу, и теперь я их зять. Души не исчезают. Душа возвращается и проникает в тело, которое само открывается ей навстречу, потому что почувствовало к душе симпатию. Такого понятия, как случайность, не существует. Силы, правящие человеком и его судьбой, всегда в союзе с теми, кого ему суждено встретить на своем пути.
Эльбингеру случилось быть в этот же вечер у Ченчинеров, и он повторил то же, что и говорил о Шоше раньше, – он полагает, что она обладает всеми свойствами медиума. Все хорошие медиумы, которых ему доводилось встретить, тоже отличались простотой, искренностью и прямотой. Он попробовал загипнотизировать Шошу. Как только он приказал ей, она тотчас же уснула. Разбудить ее стоило Эльбингеру большого труда. Уходя, он поцеловал Шошу в лоб.
После его ухода Шоша сказала:
– Он не человек.
– А кто же? – спросили в унисон Селия и Геймл.
– Не знаю.
– Ангел? Демон? – допытывалась Селия.
– Наверно, он с неба, – ответила Шоша.
Гаймл хлопнул себя по лбу:
– Цуцик, это знаменательный вечер. Его я не забуду, сколько бы ни прожил на свете.
