Такого они снести не могли. Первым выскочил небольшой крепыш, скинул с себя кафтанчик — или как это называется официально, и ринулся ко мне. Я не стал с ним боксировать, просто врезал пяткой в колено, когда он сблизился. И с размаха въехал носком сапога в лоб. Знаю, лежачих бить нехорошо. Но я распалился. Бой был не жизнь, а на смерть.
Следующий оказался крупнее, но тоже не слишком умный. Его я свалил режущим броском, легко. Пал на колено и припечатал кулаком в переносицу. Встал, небрежно махнул кистью руки в сторону тела.
"Забирайте!"
Очередной поединщик был умнее первых троих. На рожон не лез. Мы немножко походили. И он провел атаку — ногой. Пытался перенять мои приемы, дятел тупой. Я легко поймал его за ногу — на вольной борьбе учат многому — опрокинул на спину и как следует вломил в промежность каблуком.
"Забирайте!"
Англичане долго мялись и наконец, вытолкнули одного мужичка. Я глянул ему в глаза — и сразу понял, что это серьезный соперник. Он это и доказал, проведя несколько резких атак — я заслонил лицо руками, как это обычно делают в боксе, но один удар достиг цели, о чем возвестила мне боль в переносице. Мы покрутились еще немного. И я подловил британца на контратаке — сблизился, и, ценой пары пропущеных ударов по черепу, двинул локтем с разгону. И завершил бой, пробив ногой в прыжке.
Все.
Больше кандидатов не было. И хорошо — голову мне отбили нормальненько, на левом предплечье (которым я парировал удары) налилась шишка величиной с кулак. С меня, пожалуй, хватит.
Шотландцы снова заорали что-то оскорбительное в адрес англичан. Те лишь злобно посмотрели в ответ. Ну еще бы — пять поражений кряду, есть над чем призадуматься.
Я с трудом удержался, чтобы не показать им хороший русский жест от локтя. Впрочем, легко удержался — мне было не то того.
Быстро сгреб пару шотландцев, что оказались рядом, остальных приободрил криками и мы выдвинулись форсированным маршем на "Акулу".
Ох, Господи, дисциплину тут наводить — это ж титаническая работа. Если Мюррей бы смог с этим справиться, ну и Дональд Кэмерон, то я… Я только собственным примером и насилием.
Только на свежем воздухе я ошалело подумал — ведь уложил пятерых здоровых лбов! И даже не успел прочувствовать, вдуматься в сам факт. Насладиться, так сказать, бенефисом. Случись это где-то полгода назад, я бы от таких, скорее всего, убежал, не думая долго. Как меняется человек, с ума сойти.
— Давайте, давайте, бегом, бегом, — подбадривал я неудачливых поединщиков. Ох, как же здорово все это, а! Убил я, по меньшей мере одного.
Англичане этого не простят, начнут искать.
А нам отплывать надо.
А как хотелось бы дождаться бы Ранальда или хотя бы остатков его отряда. Ну не могли же их всех перебить, ну не верю я в это!
Хотя сам их бросил, скрываясь с королем в хижине голландского католика. Это приоритеты.
Но я так хотел, так хотел!
— Сходни — втягивай!
— Да подождите… — мне не давало покою что-то. — Подождите еще час, ну хоть полчаса!
— Чего ждать? Сейчас англичане доложат!
— Да никуда они не доложат, сам же сказал, судно не военное!
— Надо уходить, Алистер! — вмешался Антуан. — Военное оно или нет, они сообщат, что видели шотландцев в Аппингедаме. И нас закроют в этой гавани.
Да, заблокируют. Не исключено, что еще и погоня будет.
Но как-то это не по-человечески получается. Нельзя бросить своих. Ведь не знаем мы наверняка, погибли они или… Нет, они не погибли — это сказал еще сын голландца Дирка. Они отступили.
— Ну подожди, подожди, хоть десять минут, я же себе не прощу!!!
И тут же, словно подтверждая мои чувства, из пролеска вылетели трое всадников.
— Вот, смотри, я же говорил!
— Да не части ты, — Антуан направил на конных трубу. — Так и есть, наши. Опускайте сходни!
Первый был Ранальд — он и долетел до сходен, рухнул с седла.
Весь в кровище.
Один из его компаньонов соскочил, помог вождю подняться.
— Остальные погибли! Надо отплывать, скоро солдаты будут здесь!
Энеас не медлил. Он моментально погнал Эскильда, тот погнал боцманов, матросы вскарабкались на ванты.
Мы отплыли.
Я метанулся к Ранальду. Утянул вcех троих в каюту.
Промыл спиртом рану в руке, вымыл след от сабли в боку — удача, удар пришелся вскользь — заживет быстро, прочистил шрам на лице. Заставил других горцев перевязать раны. Напоил раненого крепким алкоголем для общей анастезии.
И упал, обессиленный возле койки. Уснул. Уснул, как мертвый.
Но проснулся через пару часов.
Фффф-уууу-х…
Похоже, я начинаю понимать, почему в Западной Европе сплошная чернуха, депрессуха и смущение духа.
Ну да, у нас тоже дрались с ногаями, с башкортами, чукчей, говорят, завоевывали. Еще походы на Хиву и другие ханства, или как там это называлось. Но какая у нас территория? А какая у европейцев? И режут друг друга регулярно. Попробуй тут сохранить душевное здоровье.
Мне-то это точно не грозит — мое здоровье уже подорвано. Но долг есть долг.
Утро выдалось туманное, собственно и день грозил состояться туманным.
На юте царило оживление, поэтому, уложив Ранальда, я направился именно туда.
