Многие солдаты начали было снимать ружья с плеч, но горцы, появившиеся с обеих сторон дороги, уже направили на них острия палашей и стволы мушкетов. В хвосте колонны закипела было схватка, но погасла так же быстро. Нескольких англичан, пытавшихся сопротивляться, изрубили на месте.
— Вы… Вы!!! Вы бесчестный ублюдок!! Проклятый слизняк!! Я бы вас голыми руками… — взревел Аткинс.
— Не двигайся, сынок. — Мюррей прижал дуло пистолета ко лбу англичанина. — Напомни мне, когда вы, английские собаки, вели себя честно? Мы сейчас находимся на месте битвы! На месте битвы, которая произошла из-за вашего коварства! Припоминаешь такое?! Ваш король узурпировал власть в нашей стране, вырезал Бервик под корень! А его наследник-мужеложец собирался сделать это со всей страной! Молчи или я сейчас проделаю дыру в твоей голове, да такую, что никто не залатает!
Аткинса разоружил лично я, остальные англичане безропотно сдались. Многие садились прямо на дорогу, обхватывая голову руками.
Мюррей спрыгнул с телеги, стянул с себя ненавистную форму, швырнул ее под ноги.
— Я рад, что все обошлось, Сэнди. Но я никогда не отделаюсь от чувства, что мы поступили подло.
— Сэр, они обошлись бы с нами еще хуже, если б победили тогда, при Каллодене.
— С чего ты взял?
— А помните те письма, которые вы нашли у них в штабе в Инвернессе? Там где они, якобы, перехватили нашего посыльного с вашими приказами? Подделки, которые сделал Камберленд? Где было написано, что вы велели войскам не давать пощады? Они использовали их, чтобы разозлить своих солдат — и если б мы проиграли то сражение, все были бы мертвы: раненые, пленные. Помните?
— Действительно… — Мюррей вытер пот. — Ну и память у тебя.
Он подобрал оба пистолета и присел на обочину, отдышаться. Я не стал мешать. Скинул парик, снял английский камзол, забросил его на телегу и сам уселся на краешке.
Шотландцы — это были Чизэмы* и Макдональды — погнали пленных англичан по дороге обратно к замку.
Лорд Джордж поднялся, походкой смертельно усталого человека подошел к повозке и что-то выудил из-под соломы. А именно, здоровенную баклагу, выдернул пробку. Это явно был алкоголь — запах долетел до меня, я же сидел совсем рядом. Мюррей, без лишних итераций, поднес горлышко ко рту.
Кадык засновал вверх-вниз, как поршень — он пил самогон, словно это была вода. Красивым, утонченным жестом промокнул губы обшлагом "моего" английского мундира, лежавшего на подводе и протянул флягу мне.
Я принял сосуд и только тут обнаружил, что руки дергаются. Да не просто дергаются, а пляшут так, что приспичь мне сейчас набрать номер на мобиле, я бы не попал по кнопкам. Взявшись за баклажку обеими руками, я выхлебал из нее добрую половину, невзирая на страшное жжение в горле. Занюхал пучком соломы.
И меня отпустило.
В стирлингском замке было тесно. Макдональды, Чизэмы и атольцы — все толпились во двориках, многие оккупировали лестницы, ведущие к дворцу и Большому Залу. Английских пленных разместили у дороги в крепость, по наружную сторону стен.
Для вождей специально расчистили небольшой пятачок среди толпы. Некоторые клансмены взобрались на стены, оттуда открывался прекрасный вид. Из подвалов выкатили бочки с элем, нашлось и бренди.
Я и Мюррей прибыли, когда веселье уже началось. Но нас ждали, ждали. При виде лорда Джорджа палаши вылетели из ножен, загремели мушкеты и пистоли, и смешанные лозунги на гэльском распугали птиц, наблюдавших за празднеством с крыш.
Дождавшись, пока присутствующие попритихнут, Мюррей возгласил:
— Сегодня! Мы! Одержали победу! — выждал, дав горцам поликовать, но никто не раскрыл рта. Все слушали. — Победу, пускай не в бою, но победу. Мы добились того, что было так важно!!!
Тут было бы уместно сказать, что его слова, как это принято говорить — потонули в слитном крике шотландцев. Ну да, примерно так и было, только слов в их возгласах я разобрать не мог.
Джордж призвал всех ко вниманию высоко поднятой рукой и клансмены попритихли, эхо отдельных перешептываний разнеслось по закоулкам замка.
— Сегодня мы будем праздновать, а завтра… Завтра нас ждет Его Высочество принц Чарльз под Эдинборо!! Отдыхайте!
Когда горцы, наконец, разбрелись к кострам и выпивке — за пределами замка в большинстве своем, Мюррей вытащил меня вперед и поставил перед вождями. Александр из Струана, престарелый, но, по-своему, красивый мужчина, именно он сыграл роль Джорджа Мюррея сегодня утром. Его заместитель, Дональд Робертсон из Вудшила, Александр Макдонелл Кеппох, могучий, узловатый старик и его приемный сын, Ангус Бан Макдонелл, а также несколько мелких клановых вождей, в том числе, Арчибальд Мензис из Шиана и Джеймс Спалдинг из Гленкирхи — и все уставились на меня.
Муха-бляха! Хотел бы я быть где-нибудь подальше! Ну или не подальше, но вне досягаемости, если вы понимаете… Так неуютно мне не было с того раза, как я впервые увидел Дональда Кэмерона. Эти глаза, елки-палки! Так никто в нашем мире не смотрит! Все сразу прячут взгляд куда-то. А если смотрят — то это шизики, стопудово.
Мюррей, как всегда… Как всегда! Сориентировался первым.
