С какой безответственностью и частотой используется это слово по отношению к знаменитостям, просто феноменально. Сейчас уже можно уверенно считать титул «секс-символ» заслуженным званием того же порядка, что и Герой Социалистического Труда в советскую эпоху. Хаотичность и многочисленность современных секс-символических рядов является отличной почвой для того, чтобы лет через пять в них оказались одноногие, одноухие и персонажи с навсегда проваленными носами. «Секс-символ» — одно из знаковых слов-пустышек нашего времени, окруженное массой заблуждений.
Источником «заразы» по традиции является пресса. Безапелляционность, с которой журналисты приклеивают этот ярлык к кому попало, лишает выбора любого мало-мальски доверяющего СМИ читателя. Секс-символ — и точка. Почему, кто решил и постановил — неизвестно.
Как правило, способные служить хотя бы потрепанным аргументом ежегодные опросы журналов наподобие «People» и «FHM», определяющие с помощью своих читателей самых красивых и сексуальных людей планеты, в таком случае не имеются в виду. «Потрепанный» — потому что рейтинг читательского мнения самого авторитетного издания — это мнение максимум нескольких тысяч опрошенных.
Самым убедительным и популярным доводом в пользу секс-символизма кого-либо служат безликие «говорят», «считают», «признают».
В какой-то момент обладание этим почетным эротическим званием начинает преподноситься как факт общепризнанный и не подлежащий обжалованию. Поскольку «все так говорят» — значит, так оно и есть. На деле народ безмолвствует.
Разумеется, это было бы нормальной здоровой реакцией знающей себе цену личности, которую «все хотят». Немало носителей «высокого звания» именно так и реагирует на свой новый статус. В какой — то момент это может стать хорошим подспорьем в их карьерном росте. Женщин будут силком тащить на обложку «Плейбоя», суля гонорар в пару миллионов, на самые низкосортные фильмы будут ходить только в надежде рассмотреть повнимательнее их тела (желательно в постельных сценах). Мужчины — актеры «застолбят» максимально возможное количество ролей кинолюбовников на пять лет вперед. У музыкантов из-за паломничества нимфеток будут неизменные аншлаги на концертах и солидные уровни продаж.
Но, во-первых, красота — вещь ускользающая, а в случае с женщинами еще и достаточно быстро преходяща! Во-вторых, озабоченные в первую очередь своими творческими проблемами знаменитости в какой-то момент сталкиваются с тем, что их талант, как Луна при затмении Солнцем, оказывается прочно заслонен их внешним видом. Я результате одаренная и амбициозная актриса Елена Кондулайнен признает: режиссеры снимают ее исключительно как привлекательное тело. Дмитрий Нагиев убеждает общественность, что к повешенному на него ярлыку ни в коем случае нельзя относиться серьезно — только с иронией. А вот мнение Владимира Машкова: «Это звание придумали те, кто долго думал, чего нам еще не хватает в жизни». При любом отношении к песням Кая Метова легко понять и его раздражение: «Сегодня к вам приехал, допустим, я, и вы называете меня секс-символом, завтра приедут «Иванушки International» — они тоже секс-символы, а послезавтра кто-то еще…» Одна моя знакомая рассказывала, какой ужас ей пришлось пережить, когда она, беседуя с Иваром Калныныпем, упомянула о том, что когда-то его называли секс-символом. У актера был такой взгляд, словно он сейчас встанет и с удовольствием разобьет диктофон о ее милое личико. Обошлось. (Подозреваю, что похожий эффект произвела бы беседа, скажем, на Вячеслава Тихонова и Михаила Козакова, имевших в свое время тот же неофициальный статус, пусть и не называвшийся в советское время устойчивым термином). О подобной реакции на свой секс-титул кого-либо из заграничных знаменитостей мне слышать не приходилось. Наиболее вменяемые из них относятся к этому более или менее терпимо — как к неизбежному злу, исходящему от болтливых журналистов. К примеру, Дженнифер Лопес пока не имеет ничего против. Что, честно говоря, странно, поскольку вся привлекательность певицы стараниями масс-медиа в итоге сосредоточилась на магической силе ее канонизированного целлюлитоподобного зада — «нижней груди», как кто-то однажды метко выразился.
