— Я не возражаю против рода Арчибальд, — несколько растерянно ответила я, не ожидая вопроса о конкретно моем мнении. Обычно все прячутся за родом, не позволяя выделять себя из общего числа семьи. Есть решение рода, которое принимает глава семьи самостоятельно или путем референдума, и все представители ветви придерживаются этого мнения потому, что это — самая оптимальная позиция для всех. — правление Габриэля Арчибальда нельзя назвать черным временем для планеты. У народа появилось больше свободы, каждый гражданин сам принимает решение относительно своего будущего, проведены реформы в областях науки, образования, военной обороны, медицины. Я бы сказала, что политика мистера Арчибальда впечатляет тем, что затрагивает все сферы жизни: духовную, социальную, политическую и экономическую. Это поражает и вдохновляет.
— Вы говорите уверенно, мисс Оплфорд. — признал инквизитор, видимо, до последнего ожидая, что я буду ему врать, чтобы польстить его кузену. — Вы голосовали за Габриэля?
— Ну, знаете ли. — фыркнула я. — Этим вопросом вы нарушаете мои гражданские права.
— Можете не говорить, — насмешливо разрешило его инквизиторское величество. — очевидно, что вы считаете президента достойным человеком.
— Его правление, — въедливо поправила я. — относительно личности Габриэля Арчибальда я ничего не сказала. Для того, чтобы делать выводы, я недостаточно хорошо знаю президента как человека.
— Но работаете на него, — хмыкнул Клодель Арчибальд, сменив тактику «плохого инквизитора» на «хорошего».
Видимо, мужчина осознал, что напугал меня неожиданно прорезавшимися повадками следователя и решил вернуться к своей прежней методике. Но, к сожалению, уже было поздно. Я видела каким может быть Клодель Арчибальд, и что-то подсказывало мне, что это — лишь цветочки.
— Мне нравится мысль, — решила честно ответить я. — что в конце свершиться правосудие. Участников заговора раскроют и посадят в тюрьму, подпольную организацию, торгующую чипами, рассекретят и принудят к суду, и все невинно пострадавшие будут отомщены.
Инквизитор замер, немигающе глядя на меня.
— Ваша чистая вера в возможности и силы Инквизиции заставляет чувствовать себя героем. — усмехнулся Клодель Арчибальд.
— Какая бы слава не блуждала среди народа, — улыбнулась я. — я понимаю, что вы следите за порядком и безопасностью граждан. Моя кузина работает в Инквизиции. Знаете, вся семья боится ее из-за этого. Но я всегда восхищалась сестрой и ее работой. Хотя бы потому, что она разрешала мне смотреть детективные боевики даже после одиннадцати вечера, трогать ее пистолет и учила всегда быть сильной, не прогибаясь под обстоятельства. Наверное, я просто переложило ее образ сильной, храброй, умной женщины на всю Инквизицию.
— Как зовут вашу кузину, мисс Оплфорд? — вопросил инквизитор, и в его голосе все же прорезались требовательные нотки. Вот, что бывает с мужчинами, которые привыкли командовать.
— Саманта Гейер Оплфорд. — произнесла я, решив не обращать внимания на мелкие недоразумения вроде приказного тона. — К слову, я поняла, что вы инквизитор, благодаря татуировке. У Сэм такая же, но, разумеется, с поправкой на цифры. Единственная, что вас объединяет — это римская цифра три.
— Вы наблюдательны. — улыбнулся Клодель Арчибальд. — Знаете, что означает эта цифра?
— Что? — заинтересованно вопросила я, подавшись вперед. Обида обидами, а интерес на первом месте.
— Что ваша сестра, как и я, может работать агентом под прикрытием. — произнес Клодель Арчибальд, со странной улыбкой покачав головой. — Для этого нужно получать специальное образование.
— Как отдельный курс? — вскинула я бровь и, дождавшись утвердительно кивка, продолжила: — Со специальными предметами, вроде актерского мастерства и психологии?
— Безусловно, — хрипло рассмеялся Клодель Арчибальд. — мы проходим специальную подготовку, прослушиваем лекции, даже практика имеется.
— Ого, вы переодеваетесь в других людей и изображаете их на протяжении года? — восхитилась я, горящими глазами уставившись на Клоделя Арчибальда.
— Ну, скажем, не на год. — хмыкнул инквизитор. — но несколько недель вполне может быть. Мне как-то выпадало играть наркомана на протяжении трех недель. Жизнь у них, скажу прямо, не очень. Особенно трудно изображать ломку. Всегда есть шанс переиграть и попасть в больницу с подозрением на передоз.
— А в больницах знают о прикрытии? Или вы и там изображаете больного?
— Есть специальные регламенты, предусматривающие посвящение медицинских служб в расследование. Без деталей, конечно, но достаточно для того, чтобы нас не пытались лечить, а просто поддерживали легенду. — произнес мистер Арчибальд. — В таких случаях медицинский персонал подписывает соглашение о неразглашении и попадает под программу защиты свидетелей.
— А СПН проворачивает подобные трюки? — вопросила я, забыв об остывающем кофе. Круассан тоже был отодвинут в сторону.
