Хоть все мое внимание занимал один единственный гость в этом холле, но выражать свои эмоции внешне я не планировала. Арчи тоже не спешил набрасываться на меня с очевидным желанием придушить мерзавку на месте. А раз так, то все замечательно, стою, улыбаюсь и делаю вид, что всю жизнь только и мечтала встретиться с этими мордами. В смысле, важными гостями. А то, что тяжелый взгляд Арчи на себе я ощущала кожей, так это совершенные пустяки.
Включив мозг и отодвинув на задний план панику, задумалась о цели визита Арчи и его команды. Что могло им понадобиться в резиденции, в месте, где собрались главные силы предвыборной кампании Габриэля Арчибальда? Они же соперники. Им положено сидеть в своих углах и пытаться вывести друг друга из игры на дистанции. Но вместо это делегация Арчи решила нанести дружеский визит Арчибальдам?
Да даже я, будучи очень далеко от политики, понимаю, что их приезд — ни черта не жест дружелюбия. Тут таится нечто гораздо более глубокое и неприятное: самые сильные претенденты на пост президента прощупывают друг друга, выискивая слабые места. Публика будет умиляться, наблюдая за вежливо общающимися конкурентами, а сами оппоненты будут вести войну под прикрытием. Лживые улыбки, притворные слова поддержки и восхищения, завуалированные в вежливость удары по самому больному. Добро пожаловать на грязные игры!
— Рад приветствовать вас в резиденции рода Арчибальд, — произнес Клод безукоризненно вежливо, но от металла, скользнувшего в его взгляде, напрягся даже сэр Аньелли.
Британский лорд, к слову сказать, держался в стороне от каждой из сторон, поближе к выходу. И правильно делал, ведь если здесь начнется пекло «светских бесед», в процессе которых обязательно вспомнятся компрометирующие случаи из биографии каждого из собравшихся, лучше скромно удалиться подальше от любезничающих делегаций. Иначе зацепить может.
К сожалению, Клод, Роберт и Габриэль Арчибальд не могут позволить себе такого удовольствия. Поэтому Арчибальды продолжали светский цирк. И только Агустини, казалось, наплевательски глядел на окружающих, не считая нужным скрывать постоянные взгляды на наручные часы.
— Для нас большая честь, наконец, познакомиться с вами лично, мистер Арчибальд. — отозвался в ответ седовласый мужчина, крепко пожав руку Клода. — Мы слышали множество положительных отзывов о вашей работе.
Еще бы они не слышали. Вся столица однажды обсуждала, как маршал Инквизиции на благотворительном вечере задержал незаконного дельца. И все бы ничего, да только задержанного в тот момент награждали премией за преданность планете. Ох и перетрясли потом состав академиков, вручающих эту премию.
- Мисс Оплфорд, также безмерно осчастливлены знакомством с вами. — между делом продолжил дипломат, кинув на меня сладко-вежливую улыбку. Слишком радушную, чтобы быть настоящей.
— Благодарю, мистер… — намекнула я, что имени его знать не знаю.
- Мистер Дрейк, — поспешно вставил мужчина. — Стефан Дрейк, мисс Оплфорд.
Имя мне ни о чем не говорило, поэтому я просто послала в ответ мягкую улыбку. Но, к слову сказать, то, что я не знала его имени, было очень странно. Обычно личности, входящие в состав предвыборной кампании баллотирующегося в президенты, мелькают на каждом шагу. То по визору выступают, рассказывая о крутости своего кандидата, то в сети дают интервью, то на рекламных баннерах улыбаются с задранным вверх большим пальцем. Тут хочешь не хочешь, а имена действующих лиц предвыборных кампаний запомнишь.
— Позвольте представить моих компаньонов. — продолжил Стефан Дрейк. — Мистер Дассо, давний друг семьи Армани. Кандидат на пост мэра столицы.
И тут я вспомнила! Мистер Дассо действительно давний друг, но не семьи Армани, а Арчи конкретно. Они вместе учились в Академии Политики и Социальных Наук, а после в университете. Только я никогда не общалась с ним лично, Арчи предпочитал, чтобы мы оставались знакомы заочно. Не знаю, чем было продиктовано данное решение, но особых переживаний по этому поводу я никогда не испытывала.
Блондин закрепил слова Стефана Дрейка крепким рукопожатием сначала с Габриэлем Арчибальдом, как со своим президентом, а затем пожал руку Клода, выразив этим жестом особенную расположенность к Инквизиции. Мне же досталась улыбка, от которой хотелось кривиться, и легкий поцелуй в руку. Позер. Кто же в наш век руку целует? Феминистки, помнится, устроили митинг на эту тему. Мол, держите свои губищи подальше от наших рук, иначе будете иметь дело со судебным взысканием. Не то, чтобы я поддерживала их, но конкретно в данной ситуации я была готова лично ворваться в эпицентр того митинга и сотрясать плакатом воздух.
— Арчи Орландо Армани, — продолжил мистер Дрейк. — с которым каждый из собравшихся уже знаком. Наш кандидат в президенты и ваш главный соперник.
Мужчины отреагировали смехом, радуясь несмешной шутке. А я что? Стою, улыбаюсь, словно маску на лицо нацепив, и демонстрирую окружающим совершенную невозмутимость. Станиславский кричит: «Верю! Верю, черт возьми!», а я продолжаю играть.
